Редактирование: Любовь Хаметовна Гатаулина. (раздел)

==  Пик Коммунизма 7495м. Памир 1986 год  ==
 Какая сила в горы нас влечёт
 В ненастный день, распахивая двери,
 Ведь горы обещают не почёт,
 А горькие нелепые потери... А. Марынкин
 
Зачем люди идут в горы? Идут, зная, что это трудно, а может и смертельно опасно. Об
этом я спрашивала себя ещё до того, как увлеклась альпинизмом, об этом я иногда спрашиваю
себя и сейчас, много лет спустя, когда за спиной уже большой жизненный опыт. Я думаю, на это
нельзя однозначно ответить. Наверное, идут те, кого горы зовут. Это как любовь: разве можно
объяснить её возникновение? Каждый идёт к своей собственной вершине: через преодоление,
через переоценку ценностей, когда превыше всех благ на земле невообразимая красота природы,
надежное плечо напарника и твоя внутренняя готовность к новым трудностям. Конца этому
движению нет. Потому что с каждой новой горой ты как бы рождаешься заново. Если, конечно, ты
сам остался цел и невредим от предыдущих испытаний. Ведь горы – это ещё и потери.

Я вспоминаю пик Коммунизма, который долгое время был для меня и моих друзей -
пределом мечтаний. То мы были не совсем готовы к нему, то тренера нас попридерживали.... И
вот всё это позади. Пик Коммунизма, высота 7495 метров. Красивая притягательная вершина на
юге Таджикистана, в прошлом называлась пиком Сталина. Самая высокая географическая точка
бывшего Советского Союза... Август 1989 года. Я сижу на поляне Москвина (4200м.) у подножья
грозной двухкилометровой стены пика в ожидании очередного рейса вертолета, который должен
перебросить меня в г.Ош., а потом далее самолетом добираться в свой маленький город Актау на
берегу Каспийского моря. О, это море, лазурное море.... Я хочу быстрее улететь, но какая-то сила
упорно выпихивает меня уже в который раз из битком набитого иностранцами салона вертолёта.
Так я и не улетела в тот день, а вечером испортилась погода, тихо и густо повалил снег... Радость
от созерцания окружающей красоты перемешивалась с тревогой: на высоте около 7000 метров
под вершиной расположилась на ночлег группа карагандинских альпинистов, руководителем
который был мой земляк и товарищ по секции Николай Бондаренко.

На другое утро поляна была неузнаваемой: вся в пушистом снегу. Пришлось распаковывать
рюкзак и доставать теплые вещи. Небо обложено плотными облаками, склоны вершин приобрели
плоские очертания, с четким рисунком тёмных скал и висячих ледников. Что творится там,
наверху?

А наверху неясность. Рация молчит. Группа Бондаренко на связь не выходит... Александр
Вениаминович Тимофеев – руководитель сборов передал открытым эфиром: немедленно всем
спускаться – идёт циклон. Я уже забыла о возвращении домой. Все мысли унеслись наверх...
Всего лишь два дня назад наша группа спускалась с вершины после хорошего восхождения. Я
тогда на высоте 6200 при отличнейшей погоде встретила Николая: его группа только поднималась
снизу. Мы обнялись. Он поздравил меня с горой, тем более, что это восхождение давало мне
право на звание «Снежного барса», правда, без хвоста, потому как ещё не хватало в моем списке
пика Победы, но эта Гора была закрыта для восхождений по решению ФА СССР.

Погода улучшалась. Уже 12 часов дня. Группа Николая так и не выходит на связь с базовым
лагерем. Мы мечемся в тревоге и волнении. Когда разорвало облака, кинулись к подзорной
трубе. Наконец-то разыскали в снежных просторах гребня группу восходителей. Мы все
поочередно наблюдаем за командой Бондаренко. Лучше бы я не смотрела в неё... Группа
Николая спускалась маленькими точками, то медленно, то быстро скатывалась, затем собиралась
вместе в ложбинках (мульдах) склона. Считаем передвигающиеся точки. Ясно, вся группа, 8
человек терпит бедствие, что-то нехорошее с нею происходит... Я нервно мотаюсь по поляне. Ещё
теплится маленькая надежда на группу Сергея Прянникова из Алматы, в которую входит ещё
один мой земляк – Александр Масленников. Они находятся относительно далеко от группы
Бондаренко, но всё-таки ... если что плохое случится, то только они могут успеть подойти на
помощь. Есть ещё группа испанцев, но они находится чуть выше их. Надо связаться с испанцами...
На поляне Москвина расположилось много команд альпинистов, здесь же находится
международный альпинистский лагерь «Памир». Сходили к ним, но там не оказалось
переводчика испанского языка. Предложили девушку, владеющую тремя языками: немецким,
английским и итальянским. И тогда в эфир по рации на этих языках понеслись сообщения о
местонахождении группы, попавшей в тяжелое положение. Испанцы откликнулись, но на помощь
идти отказались...

Наступил вечер, прояснилось небо, солнышко опустило своё багровое закатное
покрывало на склоны вершин и на наши точки в подзорной трубе, которые превратились в
единое тёмно-синее пятно. На связь Николай за целый день так и не выходил, хотя наша рация
постоянно была на приёме. Мы не завтракали, не обедали, да и есть - просто совершенно не
хотелось. Повар наш Саша (фамилию забыла) - бывший летчик (ох уж эта тяга к небу), так он
вообще расстроен и опечален, не отходил от подзорной трубы, да и его столовая-палатка
непривычно пуста и неуютна. Нет, беда давит не только на жертву, но и на близких товарищей.
Я только теперь поняла, почему не смогла улететь... Мне выпало быть здесь, внизу, ломать руки
от бессилья и видеть, как природа может за ночь расправиться с нашими друзьями. Темень
внезапно накрывает нас, а затем гаснут и вершины. Темно, тревожно, холодно. Никто в лагере не
спит. На связь выходит только группа Прянникова: сейчас они всё ещё продвигаются к группе
Николая Бондаренко...

Утро в горах наступает так же быстро, как и сумерки. Светло, ярко и солнце искрится в
выпавшем снеге. К нашей общей радости в «подзорной» - точки зашевелились. Кто-то вставал,
садился, по-видимому, грелись. В стороне темнела одинокая точка. Наверное, рюкзак, но как
позже выяснилось, это был не рюкзак. В этот день к бедствующим группа Прянникова сумела
подойти только к трем часам дня. А мы уже в «трубу» наблюдали, как кто-то кого-то нёс, падал,
поднимался, брал на плечи и опять шёл. Это уже потом картинка прояснилась со слов Саши
Масленникова: «Я сразу подошёл к Николаю, он был настолько изможден и ослаблен, что я легко
его взвалил на плечи и понёс к своим палаткам. А остальных Пряников с ребятами приводили в
чувство и готовили к спуску» ... В целом, да, успели снять людей, отпоить, отходить и спустить
вниз. Но многие получили серьезные обморожения. Да и без потерь не обошлось. По рации
сообщили, что на спуске с вершины Коммунизма в группе Бондаренко умер один из
карагандинцев от сердечной недостаточности. Перед выходом на восхождение он был включён в
состав сильной Колиной группы в самый последний момент, да ещё, поговаривали, без
акклиматизации. Он и оказался той самой неподвижной точкой, которую мы воспринимали как
рюкзак...

И сейчас, четыре года спустя после случившегося, мы по-прежнему дружим. Саша
Масленников, Коля Бондаренко и мы, видевшие и знающие о той трагедии, никогда о ней не
говорим, потому что изувеченные Колины руки всегда перед нами как горькая память тех
событий. Никто из нас ни о чём не жалеет.

Уходя в горы, каждый знает, что может его ждать. И всё-таки идёт. Наверное, зовет борьба, а
может быть судьба. А может просто испытание на силу воли. Но как тяжелы потери. Вот и Валера
Хрищатый остался под толстым слоем лавины у Хан-Тенгри. Покоритель Эвереста, мастер
спорта международного класса, автор многих статей и книг по альпинизму. Не стало Володи
Балыбердина, погиб в автомобильной катастрофе- ну какая же нелепая смерть... Две недели
искали его жена и мать по милициям Москвы, а в морге в его кармане джинсов лежала зачётная
книжка альпиниста - паспорт его восхождений. Не стало Юрия Бородкина, навсегда забрала его
Победа. И Сергей Прянников остался навсегда под Ханом. Я знала Валеру Хрищатого с 1984 года
и даже по счастливилось в двойке с ним сделать тренировочное восходение в Талгаре на вершину
Караульчи. Это было не восхождение – а песня. Так легко и славно было с ним, хотя маршрут
считался не из легких. Благоговела перед его мастерством, любовалась его очаровательным
мужским изяществом. Он достиг в альпинизме многого, жил горами, приобщал молодёжь, обучал
премудростям восхождений. Вспоминаю последнюю нашу с ним встречу под пиком Победы в
1990г. на леднике Южный Иныльчек. В порыве радости мы обнялись, и я его приподняла, он
оказался легким как ребенок.И я, смеясь сказала: « Теперь знаю почему у тебя столько
замечательных восхождений: тебя же ветром заносит на вершины, ты же ничего не весишь!» На
что он ответил, что у него птичьи кости, а они полые внутри... Валера был одним из лучших
альпинистом Казахстана. Высок был спортивный рейтинг и за рубежом. Его знали в Японии,
Германии, Франции, Непале. А в Гималаях успешно водил зарубежных альпинистов. Это был
классный альпинист с прекрасными человеческими качествами и его дружбой дорожили. Спасибо
Судьбе за встречу с ним... Да и за многое спасибо.

Сейчас мой сын Шавхат дерзает себя на склонах, что когда-то были пройдены Валерой. И я в
мыслях призываю всех богов сохранить ему жизнь для меня, для жены, для сестёр и будущих
детей. Но спросите меня - жалею ли я, что он связал свою жизнь с горами, с небом? Нет, не
жалею, несмотря ни на что. Это всё-таки здорово научиться владеть собой, своим телом, испытать
себя на прочность духа. Я никогда не смогу вычеркнуть из памяти ту святость, которая вела меня к
вершинам. Искренность, дружба, бескорыстие, честность – а что ещё нужно человеку?
И сейчас, когда за моей спиной столько даров от тех вершин, что допустили меня к
себе, столько радостных встреч с людьми близкими по духу, и всё ещё столько любви в душе к
прекрасному –что я уже чуть-чуть сожалею о молодежи, которой не удастся соприкоснуться с
этим... У них сейчас совсем другие ценности. Я не знаю, зачем есть горы, но думаю, что не только
для того, чтобы питать нас чистейшей водой. А ещё, наверное, для того чтобы не забывали о ни с
чем несравнимой природной красоте и чистоте. А чтобы достичь её, надо приложить немало
физических и душевных сил. Ничего не даётся даром. Научиться легко без сожаленья отдавать
себя этой красоте, растворяться в ней, ценить её и время от времени возвращаться к ней. Я не
знаю, зачем люди идут в горы. Наверное, чтобы жить.

Л. Х. Гатаулина для моих потомков....

г. Актау, Мангышлак.

15 декабря 1993 год