Редактирование: Любовь Хаметовна Гатаулина. (раздел)

==  Хан – Тенгри  7005м. ( 6995).  Центральный Тянь – Шань. Август 1987г.  ==

Красивейший семитысячник  Казахстана  (Советского Союза) пик Хан – Тенгри -Таг – таково полное имя этой вершины. В переводе с тюркского оно означает:  Властелин поднебесных гор. А киргизы именуют этот пик Кан-Тоо, дословный перевод которого – Кровавая гора.  Суровое, жесткое название, короткое, как хлопок. Так с треском срываются грозные тянь-шаньские лавины, эхо которых  регистрируют сейсмографы в Бишкеке и Алма-Ате. Долгая канонада, стоящая в ущелье, будто предостерегает смельчаков, вторгающихся  в сердце этого горного массива.

Всесоюзная экспедиция на Хан-Тенгри  была организована  ВДФСО  профсоюзов (Всесоюзное добровольное физкультурно-спортивное общество) и посвящена  70-летию Великого Октября. Исходным и отправным  пунктом стал город Пржевальск. Сюда на озеро Иссык-Куль, собрались  восходители  из Москвы, Ленинграда, Украины, Латвии, Эстонии, Таджикистана, Казахстана и Камчатки – всего пятьдесят человек. Участники экспедиции  отбирались  еще год назад. Критерием отбора были показатели соревнований Союза, проводившиеся на склонах больших гор Памира.  В сборную  Казахстана от нашей секции были включены: Н. Бондаренко, Г. Нестерцов,  А. Масленников и  автор этих строк. К сожалению, первые двое  в связи с производственными обстоятельствами не смогли принять участие в восхождении. Да и нам с Александром  Масленниковым пришлось много понервничать из-за того, что нам не давали очередных трудовых отпусков  в  золотое летнее время. Конечно, приятно чувствовать себя незаменимым на работе, а именно в период всесоюзных сборов-соревнований. Так и хочется махнуть рукой на год усиленных тренировок и  надежд. И все же. Несмотря ни на какие административные преграды, мы отпуска все-таки получили. И вот он долгожданный Пржевальск.
 
На  базе альпинистского  лагеря  «Ала-Тоо» в ожидании вертолета, который должен нас забросить под  Хан, мы сортировали, подбирали и укладывали снаряжение, спортивное оборудование, продовольствие. Руководителем сборов был наш  бессменный  Борис Андреевич  Студенин,  да и  не знаем, как бы сложилось все и вся с другим  командиром.  С ним было надежно, как за каменной стеной и  была какая-то  невероятная уверенность  в успехе восхождения. Время текло незаметно, дел было невпроворот, но уходили дни, намеченные на восхождение. Их оставалось меньше двадцати. Естественно, закралась тревога: успеем ли?

Счастливое число – 27. В этот день, 27-го июля началось движение экспедиции. В передовую группу  восхождения  на  Хан-Тенгри  были  отобраны самые сильные  ребята, десять человек. Они должны были разведать  маршрут и,  по возможности, сделать восхождение на вершину. Руководителем этой группы был  назначен Григорий Петрашко, в нее  был включен и наш Александр Масленников. Я была очень рада за Сашу.  Он, рабочий Шевченковского  ремонтно - механического  завода, стоял у истоков  нашей секции альпинизма, созданной в 1979 году. Саша прошел путь от значкиста до кандидата в мастера спорта, вырос до председателя секции, и вот он мангышлакский альпинист, в составе головной группы! Первая группа участников улетела на ледник  Южный  Иныльчек. Наконец, в составе третьей группы вылетаю и я. Наш вертолет держит курс в верховья хребта Сарыжаз. Сразу прилипаем к стеклам иллюминаторов. В пламени восходящего солнца девственные  пики гор красивы до невозможности. Непокоренные, недоступные, завораживающие. Грандиозная панорама Кок-Шаальского  хребта с  его величеством - пиком Победа. Строго пирамидальная вершина нашей цели Хан-Тенгри. Немало исхожено горных троп, но каждый раз поражаешься  красоте и величию пейзажей, их своеобразию, неповторимости. На подлете к конечной цели видим   уникальное озеро Мерцбахера, в котором плавают настоящие айсберги – осколки ледника  Северного  Иныльчека, обрывающегося прямо в озеро… 
   
Наконец, и его величество Хан – классически простой, строгий и белоснежный. В хаосе трещин ледника ( кстати, самого  большого на Тянь-Шане:  протяженность  Иныльчека  - 57 километров)  пилоты – ассы находят место для посадки. Выгружаем груз экспедиции и прощаемся с экипажем. Вообще, отношения пилотов и нас альпинистов были всегда теплыми, сродни любящих братьев. Наверное, и тех и других  объединяет экстремальная обстановка.  Все. Теперь надежда на свои силы, на свой опыт и  друзей по связке. Три дня обустраиваем лагерь на морене под пиком Горького. Пустынный уголок льда, снега и камней обживается с трудом. Эта наша  экспедиционная база. Отсюда будем уходить на штурм вершины и сюда же возвращаться.

На  юге, напротив, многокилометровый массив  пика Победы- 7439м. высотой - притягательная, величественная дама в шляпе  (плоское облако сидело  прямо на ее вершине)  все время как будто  приглашала нас к себе.  Но мы-то знаем, как коварна эта «дамочка». История ее открытия и покорения  полна  драматизма и мрачной славы. Но это – другой рассказ….

На  четвертый  день,  1-го августа, возвращается  передовая группа. Вот что рассказал  Саша Масленнико: «Поставлены  два промежуточных лагеря. Особенно трудно пришлось  при рытье снежной пещеры на высоте 5900 метров: холод и твердый, перемерзший снег сделали непригодными дюралевые лавинные лопатки, нас выручила  обычная  штыковая. Из-за разреженности воздуха приходилось работать  по 8-10 минут. Потратили целый световой день, но зато пещера  вышла просторной, на десять человек.  Затем проложили маршрут до отметки 6100м.  Здесь оставили высотные продукты питания: сублимированные  мясо, соки, сухой творог, изюм, курагу, чернослив. Отдельно хочется рассказать о сухих соках, твороге.  Стоит только эти почти невесомые порошки залить теплой водой, как  они на глазах  разбухают и дают аромат и вкус натурального продукта, особенно творог,  у нас был и жирный, и обезжиренный  – наслаждение на высоте. Готовили эти  продукты  на той же фабрике, что и космонавтам. Вот бы  нашим домохозяйкам  в магазинах такое продавали, не пришлось бы им, нашим милым женщинам,  таскать огромные сумки с провизией после работы.  А еще под  пиком Коммунизма я выменяла у одного немца подобные порошки с  овощами. И тоже, зальешь их теплой  водичкой, а они тут же распухают до натуральных размеров, вкусом как будто только с грядки – фантастическая  мечта любой хозяйки.  И это было все в 1986-87 годах.  Наверное, есть где-то и сейчас, но,  увы…не для всех, а жаль.

Итак, первые подступы к вершине сделаны. Наша группа вышла  в свой первый выход. За спинами – тяжелые рюкзаки, в которых груз экспедиции  для заброски в промежуточные лагеря.  С нами оператор  Казахского телевидения Евгений Шайгельдинов  с  телекамерой. Ему тяжело, но держится молодцом, все искал выгодные ракурсы съемок, все время падал, а мы боялись, как бы он у нас не улетел в какую  нибудь  трещину.
  
Через час пути перед нами  во всем блеске открылся вид на строгую пирамиду  Хан-Тенгри, от основания до вершины. Закралось сомнение:  неужто  одолеем?.. По нескольку раз за день накрывала нас снежная мгла,  сменявшаяся ослепительным солнцем. Предыдущие следы едва  различимы, взлеты ледника и трещины обходим почти  интуитивно. Ночуем на высоте  4400м. На  следующий день добираемся до лагеря, расположенного на высоте   5900м. В снежной  круговерти с трудом находим пещеру, о которой говорил Саша. Располагаемся в  этой ледовой «берлоге». Уютно и даже комфортно. Следующий бросок – на   высоту 6400м.  Здесь  оставляем  снаряжение и продукты, и  сразу же  начинаем спуск в базовый лагерь. Врач экспедиции  Алексей Павлович  Шиндяйкин из Москвы  (институт Склифосовского) тщательно проверяет состояние здоровья каждого участника. Выявляются больные. Они с грустью готовятся к эвакуации в город Алма-Ата. Иначе нельзя: для  них  высота даже базового лагеря  в 3900 метров довольно опасна.

Созданы четыре штурмовые группы. Их возглавили  Григорий Петрашко (Москва), Владимир Медведев (Москва), Сергей Репин (Саратов) и Сергей Безверхов (Тюмень). Первая уже ушла на восхождение. В ее составе наш Александр Масленников. И снова я хочу дать ему слово. Пусть он сам расскажет о штурме Хана:

«Наша группа потратила  три дня на то,  чтобы добраться  до палаток лагеря  на  высоте  6400м.  На следующий день был назначен  штурм. Встали рано, часов в шесть. Было очень холодно и  летний зной  Мангышлака  вспоминался, как нечто приятное. Нас ожидала  неразведанная часть  маршрута, проходящая по крутым  скалам,  средняя крутизна которых – 60-70 градусов, которые к  тому же были забиты снегом и льдом. Лезем по ним с большим трудом, с помощью перильных веревок, которые пришлось навесить 300 метров. Но вот самая трудная часть маршрута позади. До вершины остается  несколько сот метров относительно простого снежного гребня. Однако, на семикилометровой высоте эти  метры достаются с большой натугой. Наконец – вершина. Страшная усталость притупила все чувства. И все же  не можем не заметить грандиозности  открывшейся панорамы. Куда-то вниз уплывают облака. Скоро и мы пойдем за ними….»

Итак, промежуточные лагеря установлены на высотах  4400, 5100, 5900, 6100,  6400 метров. Нашей группе, которой руководит  С. Репин, назначен выход на 6 августа. 8  августа на переходе с высоты 5100 на 5900 встречаемся с группой  Петрашко.  Ребята предельно измотаны высотой и холодом, но счастливые. Нашим расспросам  не видно конца. Я  от радости тискаю Сашу, поздравляю ребят – ведь они уже с Вершины!.. Ночь  с 9 на 10-е августа в лагере 6400 метров проходит тревожно. Уже засыпается с трудом, в полудреме  вздрагиваешь от «рыбьего дыхания», судорожно хватаешь  воздух, а насыщения нет. Только долгая  принудительная  «вентиляция» дает некоторое облегчение, а вместе с ним и усталость. Не только меня, но и остальных мучает гипоксия. Воздух разрежен, атмосферное давление на такой высоте 360 миллиметров  ртутного столба. На высоте выше 6000м. организм практически  не отдыхает. На штурм выходим рано,  потому, как проходить нужно сложный участок маршрута, узкий  скальный  кулуар, забитый льдом, снег здесь от крутизны  почти не задерживается. Погода ухудшилась. И до этого  не было легких участков, а теперь и подавно. Скальные стены,  скованные льдом, руки – ноги скованные морозом, и не  до эмоций – кругом крутые сбросы камней и льда со снегом. Шли долго, пока  не попали на острый  снежный гребень. Высота 6900м. Снег спрессован так, что острые зубья кошек почти не оставляют следов. Ветер стих. Вокруг какая-то неприкрытая, глубокая  голубизна  неба, беспредельность, необъятность. Чувствую себя  ничтожной пылинкой, прилипшей  к ребру вершины. Кажется, достаточно  легкого  дуновения, чтобы улететь вниз.  А лететь  есть куда, внизу сев. Иныльчек  как на ладони просматривается всеми своими  волнистыми  «морщинами» трещин. В этой  ирреальности тянусь туда, к заветной цели, к острию пика. Руки сами вгоняют ледоруб, глубже  и сильнее: раз! Ноги  передвигаются  сами: два, три! Классическое движение в три такта. Будто в вальсе…
  
Кажется, прошла вечность, а на самом деле – три часа. Я дохожу, касаюсь Вершины. Маленькая  металлическая тренога с капсулой  вот и все обозначение высоты  - очередного  моего  семитысячника. Вот мы и свиделись, Хан! Здесь очень ветрено и холодно. Жду товарищей. Нашей группе  поручено  вложить  в  вершинный  тур  специальную капсулу с посланием к молодежи  2017  года. Делаем это торжественно, чувства переполнены.  Похлопывание, восклицания, объятия…
 
А  спустя несколько дней спуска нас встретили в базовом лагере под пиком «Победа». Встречали с восторгом, с банькой и горячим  праздничным ужином. Банька, это  как раз то, что нам так не хватало в эти напряженные дни. Экспедиция завершилась чрезвычайно удачно: почти сорок альпинистов взошло на вершину,  26  из них «закрыло» норматив звания «Снежный барс», которое присваивалось за покорение (слово какое-то не мое, не альпинистское)  всех семитысячников СССР. Я безмерно благодарна судьбе, опытному руководителю  Б.А. Студенину   грамотно и  успешно организовавшему  это восхождение.

Удивительная гора, Хан-Тенгри! Все лишнее, второстепенное стесано, срезано, а два серповидных отрезка Мраморного ребра стали той неповторимой изюминкой, что отличает белую пирамиду  Хана от его геометрического идеала.  Появилась фантастическая мысль: у «Победы» спутник  Хан-Тенгри, у  Эвереста  Пумори, у Монблан  Матерхорн, у Коммунизма  красавица Корженевская  и  так далее.  Так что, в природе мы по одному не бываем… И вот пришло время прощания и грусти. День прошел, и небо потухло, белый снег стал серым. Вершина Хан-Тенгри  излучала свет. Нежным медово – теплым сиянием светился желтый камень Мраморного ребра. Мы шли и оглядывались, шли и оглядывались – запасаясь памятью о Хане  на всю жизнь, потому что не так часто  бывают на  нашем  веку  столь ослепительные  праздники.  А впереди свидание с суровой, но очень притягательной дамой по имени «Победа». Будем ждать этой встречи, какой она будет для нас, все зависит от ее крутого нрава и нашей подготовленности.

Моим потомка и друзьям.

Любовь Гатаулина.

1987 год г. Актау

[[Любовь Гатаулина. Романтики (о нашей жизни).]]