Любовь Хаметовна Гатаулина.

Первое свиданье с семитысячником. / Пик Ленина, высота – 7.134 м./

                                                                                                 Прекрасна жизнь. И даже в горе
                                                                                                 Её   бранить  едва ли стоит.
                                                                                                 Махнуть рукой, уйти бы в горы
                                                                                                    И, захлебнуться  высотою.                                                        

В 1983 г. я приехала в Алма-Ату на очередной съезд руководителей областных секций по альпинизму. В те годы, впрочем, берите выше, в те десятилетия Альпинистский Клуб Казахстана гремел на весь Союз. Это был клуб многократных чемпионов СССР и трёх восходителей на высшую точку планеты – Эверест: - В. Хрищатого, К. Валиева, Ю. Голодова. В клубе кипела бурная организационная и учебная работа, ведь она курировала все спортивные горные общества и секции в Казахстане: скалолазание, альпинизм, туризм. Мы, энтузиасты с Мангышлака, почти ежегодно приезжали сюда на мероприятия республиканского клуба по повышению спортивного мастерства. Здесь в Алма-Ате горные ущелья Талгара, Малой и Большой Алма-атинок, а в особенности популярные Чимбулак и Туюк-су, по выходным и каникулярным дням были заполнены не только молодыми людьми (школьниками и студентами), но и зрелыми любителями гор - приятно было шагать с людьми в таких компаниях, с людьми интересными и увлеченными...

Секция альпинизма в г. Шевченко (областном центре Мангыстауской области) была создана в 1978 г. при ПГМК, Прикаспийском горно-металлургическом комбинате. Ранее секция еле существовала при областном «Енбеке», но, ввиду слабых дотаций и возможностей, было принято решение о создании секции при богатом предприятии в ведомстве ЦС ФИС (Центральный совет физкультуры и спорта). К тому времени энтузиасты гор уже имели навыки восхождений на суровые пики Кавказа, приобретенные в различных ведомственных альпинистских лагерях, и они давно усвоили непреложную истину: с хилыми ногами, да без технического оснащения в горах делать нечего. Всю основную работу по физической, специальной и технической подготовке вели инструктора альпинизма: Бондаренко Н., Гатаулин А., Митюшев Л. Тренировались в спортзалах, прибрежных скалах Каспия, а выносливость проверялась на ежегодном малом марафоне ( 22 км. – ж.; 32 км. – м.). Это был забег вдоль моря по маршруту Шевченко – Акшукур – Шевченко. Ну а мне, как руководительнице, кроме всего прочего, доставалась нудная рутинная бумажная работа по отчетам, да по добыванию материальных средств на городские и областные спортивные мероприятия, на сборы, экспедиции, на «выбивание» альпинистских путевок и альпинистского снаряжения для своей секции. Сразу отмечу, и Москва (ЦС ФИС), и Алма-Ата (Казахский республиканский клуб альпинизма) относились к нам по возможности не просто тепло, но и заботливо. Впрочем, всё равно главнейшим в секции оставался принцип: «спасение утопающего дело рук самого утопающего». Шилось, точилось, строгалось, выверялось, подгонялось собственными руками – рюкзаки, скальные и ледовые крючья, оттяжки; а также мастерили скороварки и всё такое прочее… И всё это испытывалось на Кавказе, главным образом в Приэльбрусье, в альплагере «Джайлык». Там были очень серьёзные вершины, и народ собирался очень даже не слабый. У некоторых членов нашей секции были первые спортивные разряды и даже КМС по альпинизму.

Той осенью в Республиканском клубе альпинистов и состоялась первая встреча с Борисом Андреевичем Студениным, с человеком известным всей стране. Яркий восходитель, многократный чемпион СССР, легендарная личность в нашем альпинизме, да вообще перед ним робели все... На Кавказе бывалые альпинисты уже рассказывали о нем всяческие невероятные истории... /Он-то впоследствии и стал нашим куратором сборов и восхождений на большие горы./ И этот человек, знакомясь внимательно с нашими альпинистскими карточками, вдруг предлагает: «А не слабо ли сходить на пик Ленина?» Но я с начала его слова приняла за шутку, и даже хмыкнула в ответ. Хотя в голове промелькнуло: «Бог мой, ну кто ж не хочет? Разве ж можно отыскать такого человека?» А потом оказалось, что нет – очень даже серьёзно.

По возвращению домой из Алма-Аты, я ребятам объявила о предложении Б. А. Студенина на участие нашей секции в восхождении на пик Ленина в июле 84 года. Никто сразу не поверил, да и мне самой ещё не верилось в серьёзность нашего участия. Но сердца у моих ребят заколотились. Начались усиленные тренировки и подготовка снаряжения. В декабре пришло огромное подробное письмо из более чем восьмидесяти пунктов, в котором тщательно были прописаны-расписаны все наши поэтапные действия! - А в марте было получено официальное Письмо – Приглашение от Республиканского клуба альпинистов на участие в восхождении на пик Ленина-7134 м. в составе сборной команды Казахстана. Вот и все, наши опасения кончились. Борис Андреевич оказался человеком слова и дела. В дальнейшем не раз убеждались в его надежности, - если сказал, словно намертво ставил точку.

Начались будни усиленных тренировок и подбора снаряжения. Ведь у нас не было высотных спальников, пуховок, палаток, а без этого как на высоте? Под это мероприятие я подключила московских друзей-альпинистов. Слава Фурман из Дубны прислал нам каландр, центральный комитет ФиС подбросил несколько пуховых курток (мы их называли ВЦСПС-овские, т.е. фабричные) на гагачьем пуху и даже альпинистские верёвки. Работа кипела. Ребята сами дополнительно шили спальники, жилеты, куртки - в этом деле главным «конструктором» оказался Гатаулин. И сам шил спальники и куртки, и помогал другим. Как же наши альпинисты были бедны, какая жалкая все-таки у нас была экипировка. Это я уже потом определилась, когда побывала с иностранцами на нашем Памире. По сравнению с ними мы были похожи на самодеятельных оборванцев, подпоясанных репшнуром. Но свитера-чулки из верблюжьей шерсти, яркие дополнительные пуховички-душегрейки набитые утиным пухом – всё – же были нашей гордостью.

В тренировочном цикле разовую недельную нагрузку увеличили до 10 км., а потом и до 13 км., в зависимости от степени подготовленности. Ну и, святое дело, - скалолазание. Весь скальный берег моря был пробит шлямбурами и крючьями нашими ребятами. В гроте устроили проход «минусовых» карнизов. Лазали, бегали, прыгали, наращивая спортивную силушку. И вот они долгожданные сборы – отборы. В конечном итоге по квалификации в основной состав вошли Николай Бондаренко, Александр Масленников, Леонид Митюшев и я. Во вспомогательный Н.Белов, Г. Вегуляр и другие. Всего 10 человек. Провожали на сборы в Алма-Ату всей секцией, с женами и детьми. Как же, в первый раз на огромную высоту… да ещё пешком! Добрые бесконечные напутствия… а, главное, благополучного возвращения. Как-то светло и радостно провожали. И вот долгожданная Алма-Ата. Здесь в первую очередь нужно было пройти дополнительный медосмотр в Республиканском спортивном диспансере, расположенном на Центральном стадионе. Первое знакомство с нашим будущим врачом высотной экспедиции Сергеем Пряниковым было весьма любопытным, если не сказать смешным. Сначала осмотр прошли мои «мальчики», потом и я вошла в коридор приемной. Слышу голос: «Раздевайтесь там». Я спросила: «Совсем?» - «Да» ответил мужчина. Я разделась до наготы и прошла в кабинет. Две сестрички за столиком от моего пикантного вида чуть под стол не залезли от смеха, а сам врач еле сдерживаясь: « Да, я говорил раздеться, но не до такой же степени…» Вот так и состоялась моя встреча с Сережей Пряниковым, с которым впоследствии мы сделали не одно восхождение в горах, а с его женой Валентиной мы очень долго дружили, пока она не перебралась в Канаду к брату после гибели Сережи под пиком Мраморная Стена. Он улетел в глубокую трещину на леднике в феврале месяце в 1987 году. Как я его отговаривала от этого сложного восхождения, но говорят же, что люди сами бегут навстречу смерти. Не могу смириться с этой утратой, потеряна наверное уже навсегда связь с его женой и его прекрасными мальчишками-близнецами. А потом ущелье Чимбулак, спартаковский домик, в котором уже бурлила жизнь. Молодые, здоровые красивые парни со всех областей Казахстана, окрылённые большой целью, приехавшие раньше нас на сборы и уже во всю молодецкую прыть ходили на тренировочные восхождения. Здесь на Чимбулаке мы должны были хорошо акклиматизироваться, подобрать недостающие спортивные «хвосты», пройти учебно-тренировочные восхождения на несложные вершины. С утра подъем и мы с Колей Беловым ежедневно поднимались на Молодежную, а потом легкой трусцой вниз. Был какой-то кайф от этой беготни. И вот однажды на леднике Туюк-су встретили необычных ребят в необычной экипировке. К нашему удивлению это были космонавты, которые тоже проходили специальную горную подготовку в этом районе. Приятная встреча, доброжелательность и наши обоюдные пожелания успеха друг другу надолго сохранились в нашей с Колей памяти.

Вообще, Спартаковский домик был настоящим «муравейником»: обсуждение тренировочных восхождений, благоустройство домика, пополнение запасов продуктов. По вечерам, конечно, гитара. Запомнился один из вечеров, к одному участнику Мише Виноградову из Экибастуза приехала сестрица, не помню, как ее зовут, но какая это была встреча. Радость, неподдельная любовь двух любящих брата и сестры. Она ласково щебетала вокруг него, а он счастливо улыбался, потом они пели, а я сидела и заворожено любовалась ими. Вот оно сияние чистых чувств любви. К сожалению, у меня нет ни брата, ни сестры. Какая-то жалкая сирота. Так и плывут в голове слова Булата Шалвовича Окуджавы «Ах война, что ты подлая сделала?» 10 дней такого шумного бытия пролетели быстро. К нашему огорчению, один из нас Леня Митюшев не прошел отбор. Что-то у него давно не ладилось с прохождением четверочного маршрута, вот и здесь был какой-то ступор. Он был потом зачислен в алма-атинскую группу и опять что-то не пошло. Я пыталась у Лени выяснить причину, но он не хотел говорить, алмаатинцы тоже молчали. Попыталась договориться с другой группой, но он отказался идти с ними. Результат: Леня выбывает из участников восхождения на пик Ленина. Мы с болью в душе оставляем его в аэропорту, а он со скрытыми слезами провожает нас на рейс Алма-Ата - Ош. В Оше на шумном, бойком базаре мы пополнили запасы фруктов и овощей. А там такие абрикосы… и айва… и помидоры… Загляденье просто.

Потом автобусом очень долго добирались до поселка Дараут-Курган, что на Памирском плато, а уже потом в МАЛ, под пик Ленина. От Союзной федерации альпинизма поступила просьба помочь обустроить международный альпинистский лагерь «Памир» для приема иностранцев. Надо, так надо, ставим кемпинги, палатки, сооружаем кухню, баню. А в вышине белые исполины пиков XXVI партсъезда и Ленина словно белые облака полукружьем смотрели на зеленую плоскую долину небольшой речки Муксу, на которой мы копошились, украшая и облагораживая будущее временное жилье зарубежных альпинистов. По утрам продолжаем свои пробежки, но, кажется, кроме нас, мангышлакских сайгаков, ненормальных больше нет. Потом купание в маленьких ледниковых озерцах. А водица – чудо! Прозрачная, чистая, бодрящая… Ух! Важное событие на Луковой поляне. У мемориальной плиты отдаем почтение женской сборной, погибшей на пике Ленина в 1974 году. Ах, девчоночки, девчоночки! Как же жестоко расправилась с вами непогода на спуске с этого пика. Какая тяжесть у меня в душе. Восьмерых сильных, крепких, красивых дам раскидал и заморозил ветер на гребне пика Ленина. А с виду пик вовсе и пиком не смотрится, почти плоская, спокойная, большая, белая, не гора, а – горище!. Но всю её силу и суровость я почувствовала уже на её склонах и гребне.

Наконец первый выход из Базового лагеря через Луковую поляну на небольшой перевал, затем долгий и нудный подъем по длинному памирскому леднику к подножью пика Ленина. Вот он массивный и весь белый снизу и до самого верха. Завтра подъем на «сковородку», так назвали большое платообразное место на склоне представляющее собой вогнутую линзу и которое нещадно прожигается солнцем. Там предполагается ночевка. Бог мой, как оно соответствует своему названию «Сковородка». Юра Голодов при подъеме, - кстати, он был нашим руководителем восхождения, - сразу посоветовал одеть белые рубашки с длинными рукавами. И правильно, потому как солнце прожигало насквозь даже через пуховики. Подъем был долгим и нудным. Духота и жара выматывали до нежелания переставлять ноги, хотелось раздеться, но пронизывающий холод все-таки удерживал от глупостей. Полный проход вдоль казавшегося бесконечным склона чуть не превратил меня в подрумяненную курицу. Наконец мучения кончились. Ставим палатки, а вечером с алма-атинской альпинисткой Риммой Прониной случился какой-то приступ. Суетились около ее палатки врач Сергей Прянников, Юра Голодов, Гриша Петрашко и ребята алма-атинцы, вокруг палатки валялись куски ваты с кровью. Меня к ней не допустили и я молча смотрела на их суету с тревогой и страхом. Решили Римму спустить утром в базовый лагерь... Вот и первая досада в нашей группе.

Наступило утро, голубое и холодное. Римма с сопровождающими тихо ушла вниз, а мы по готовности выходим на подъем к вершине Раздельной, на высоту 6100 м. Это уже выход на гребень пика Ленина. Технически никакой пока сложности нет, только на Раздельной крепкий ветер, поставили палатки и укрепили пологи снежными блоками, чтобы усиливающийся к ночи ветер не сорвал наши жилища. А далее замурлыкал примус, отпаивая нас талой водой и горячим супом. Теснота и теплота быстро унесла хозяев палатки в приятную дремоту и сон. Утро. Холодное и беспредельно белое. Хребет Ленина как на ладони просматривается своим далеким подъемом в теряющейся синеве. Быстро собираем рюкзаки и двигаемся по бескрайнему широкому гребню к вершине. Она там, где-то впереди. Кроме монотонных шагов ничего не ощущаю, не могу даже поймать какую-нибудь мысль, чтобы зацепиться за неё. Усталости нет, а вот больше 25 - 30 шагов сделать не могу, требуется остановка, чтобы отдышаться, минуты две. После 4-х часов такой монотонной работы вдруг налетел шквал и в один миг нас накрыла непонятная молочная пелена. Так внезапно, что мы и осознать не успели, как оказались в плотном густом тумане. Не видно даже вытянутой руки. Голоса неслись со всех сторон: «Стой, стой, не двигайся!» Просто какая-то какофония звуков, мало того, вокруг закружились скалы в какой-то дикой пляске. Куда это я попала, в какую сказку? Голоса, и сверху – и снизу, и пляшущие темные скалы - откуда они взялись? Вроде не было никаких скал. Стою как в молоке, смотрю на все непонимающе, тупо смотрю: что происходит? И вдруг в просвете вырос силуэт Григория Петрашко, он среди нас был самым высоким, а тут истинно великан рядом, который хватает меня и впихивает в палатку. Это первая группа алмаатинцев уже успела обосноваться и вылавливала нас - растерянных и обалдевших - в этой облачной круговерти. Оказывается, в таком тумане все очертания предметов невероятно увеличиваются в размерах, а поскольку облачность движется очень быстро, то получается эффект кручения проблесков - теней и звуков. Вот оно - волшебное коварство высоты.

В 1981 году здесь на склонах Ленина и на хребте Петра 1-го проходил всесоюзный жесточайший отбор альпинистов на Эверест. Гриша Петрашко и Юра Голодов были среди 100 претендентов. Так что для них подобное явление на такой высоте было знакомо, и они только посмеивались над нами. Белая пелена тумана улетела с гребня также быстро, как и прилетела, и мы сразу оказались в ярком свете солнца. Ослепительно сверкали и вершина соседней горы - имени 26-го партсъезда (вот уж нелепое название), и наш бескрайний, заснеженный путь наверх. Предчувствие близости вершины коварно, оно исподволь расслабляет восходителя, а может, - это 7.000 метров высоты так дают о себе знать? Решили сделать привал. На краю гребня лежала плоская теплая плита, на которую мы с Г.Петрашко решили завалиться отдохнуть. Рядом брошенные остальными ребятами рюкзаки, а они сами неподалеку нежились на теплом солнышке, наслаждаясь возможностью отдыха. Я еще подумала: «Вот двинет Гриша своей длинной ногой и улечу я на этой каменной тарелке прямо сразу на ледник, в лучшем случае задержусь на «сковородке». И ведь двинул ногой окаянный Гриша, резко так, еле удержалась на плите. Оказывается, он учуял носом запах балыка и как собака стал обнюхивать все рюкзаки. Нашел и стал быстро развязывать голодовский рюкзак. Но Юра был начеку, быстро прибежал и к немалому недоумению Гриши отобрал у него рюкзак со словами: «Извините, Григорий, это не для Вас». Мы только проглотили слюну, а как хотелось бы рыбки… Напилили снежных блоков, поставили палатки и спать, спать. А утром необыкновенная сияющая чистота снега, очень темно-синее небо, и неземная почти космическая красота, только жутко холодно. Бррр. Долгое и упорное продвижение приводит меня к цели. Вот она вершина! А на ней уже по-свойски сидят Петрашко, Голодов, Бондаренко. На самом большом камне шлямбурами прибиты всевозможные вымпела и памятные знаки, а у подножья камня лежат две половинки бюста Владимира Ильича Ленина наполненные подтаявшим снегом. Вот радость-то, можно чуть-чуть утолить жажду. Последним пришел Саша Масленников. А у меня, чуть отдохнувшей, какое-то игривое настроение, усталости как будто нет, настроение чудное, только красавцу Саше приходилось тяжко. /У него большая мышечная масса, а на такой высоте эту массу тяжело прокормить кислородом./

Итак, мое первое свидание с высотой 7134 метра состоялось и я в эйфории счастья. Здорово! Мой организм нигде не кашлянул, не стопорнул. Вообще всё хорошо, всё прекрасно, теперь бы на спуске не подкачать. Маршрут был на всем протяжении технически несложным, но в реальности всё на высоте проходит как в замедленном кино. Мысли текут вяло, ноги ватные, рюкзаки неподъёмные, мороз жуткий, а воздух жидкий. Сил нет, останавливаешься для того, чтобы пульс не сорвало с катушек… Ну, а теперь вниз! Все прошло удачно и спокойно. С погодой нам крепко подфартило. Если бы не холод и невообразимая высота горы, так вообще как на Кавказе. Но это Памир, все не так, здесь всё огромно: и хребты, и вершины, и ледники, и ущелья, и мы среди всего этого - маленькие жалкие песчиночки… Нас раздавить – раз плюнуть непогоде. Немало замечательных смельчаков осталось здесь навсегда, в этих вечных снегах.

Ну, а потом, внизу у подножья нашей могучей горы собрались все участники этого удачного восхождения. На этом всё. Спасибо Горе!

Пик Коммунизма 7495м. Памир 1986 год

Какая сила в горы нас влечёт

В ненастный день, распахивая двери,

Ведь горы обещают не почёт,

А горькие нелепые потери... А. Марынкин

Зачем люди идут в горы? Идут, зная, что это трудно, а может и смертельно опасно. Об этом я спрашивала себя ещё до того, как увлеклась альпинизмом, об этом я иногда спрашиваю себя и сейчас, много лет спустя, когда за спиной уже большой жизненный опыт. Я думаю, на это нельзя однозначно ответить. Наверное, идут те, кого горы зовут. Это как любовь: разве можно объяснить её возникновение? Каждый идёт к своей собственной вершине: через преодоление, через переоценку ценностей, когда превыше всех благ на земле невообразимая красота природы, надежное плечо напарника и твоя внутренняя готовность к новым трудностям. Конца этому движению нет. Потому что с каждой новой горой ты как бы рождаешься заново. Если, конечно, ты сам остался цел и невредим от предыдущих испытаний. Ведь горы – это ещё и потери.

Я вспоминаю пик Коммунизма, который долгое время был для меня и моих друзей - пределом мечтаний. То мы были не совсем готовы к нему, то тренера нас попридерживали.... И вот всё это позади. Пик Коммунизма, высота 7495 метров. Красивая притягательная вершина на юге Таджикистана, в прошлом называлась пиком Сталина. Самая высокая географическая точка бывшего Советского Союза... Август 1989 года. Я сижу на поляне Москвина (4200м.) у подножья грозной двухкилометровой стены пика в ожидании очередного рейса вертолета, который должен перебросить меня в г.Ош., а потом далее самолетом добираться в свой маленький город Актау на берегу Каспийского моря. О, это море, лазурное море.... Я хочу быстрее улететь, но какая-то сила упорно выпихивает меня уже в который раз из битком набитого иностранцами салона вертолёта. Так я и не улетела в тот день, а вечером испортилась погода, тихо и густо повалил снег... Радость от созерцания окружающей красоты перемешивалась с тревогой: на высоте около 7000 метров под вершиной расположилась на ночлег группа карагандинских альпинистов, руководителем который был мой земляк и товарищ по секции Николай Бондаренко.

На другое утро поляна была неузнаваемой: вся в пушистом снегу. Пришлось распаковывать рюкзак и доставать теплые вещи. Небо обложено плотными облаками, склоны вершин приобрели плоские очертания, с четким рисунком тёмных скал и висячих ледников. Что творится там, наверху?

А наверху неясность. Рация молчит. Группа Бондаренко на связь не выходит... Александр Вениаминович Тимофеев – руководитель сборов передал открытым эфиром: немедленно всем спускаться – идёт циклон. Я уже забыла о возвращении домой. Все мысли унеслись наверх... Всего лишь два дня назад наша группа спускалась с вершины после хорошего восхождения. Я тогда на высоте 6200 при отличнейшей погоде встретила Николая: его группа только поднималась снизу. Мы обнялись. Он поздравил меня с горой, тем более, что это восхождение давало мне право на звание «Снежного барса», правда, без хвоста, потому как ещё не хватало в моем списке пика Победы, но эта Гора была закрыта для восхождений по решению ФА СССР.

Погода улучшалась. Уже 12 часов дня. Группа Николая так и не выходит на связь с базовым лагерем. Мы мечемся в тревоге и волнении. Когда разорвало облака, кинулись к подзорной трубе. Наконец-то разыскали в снежных просторах гребня группу восходителей. Мы все поочередно наблюдаем за командой Бондаренко. Лучше бы я не смотрела в неё... Группа Николая спускалась маленькими точками, то медленно, то быстро скатывалась, затем собиралась вместе в ложбинках (мульдах) склона. Считаем передвигающиеся точки. Ясно, вся группа, 8 человек терпит бедствие, что-то нехорошее с нею происходит... Я нервно мотаюсь по поляне. Ещё теплится маленькая надежда на группу Сергея Прянникова из Алматы, в которую входит ещё один мой земляк – Александр Масленников. Они находятся относительно далеко от группы Бондаренко, но всё-таки ... если что плохое случится, то только они могут успеть подойти на помощь. Есть ещё группа испанцев, но они находится чуть выше их. Надо связаться с испанцами... На поляне Москвина расположилось много команд альпинистов, здесь же находится международный альпинистский лагерь «Памир». Сходили к ним, но там не оказалось переводчика испанского языка. Предложили девушку, владеющую тремя языками: немецким, английским и итальянским. И тогда в эфир по рации на этих языках понеслись сообщения о местонахождении группы, попавшей в тяжелое положение. Испанцы откликнулись, но на помощь идти отказались...

Наступил вечер, прояснилось небо, солнышко опустило своё багровое закатное покрывало на склоны вершин и на наши точки в подзорной трубе, которые превратились в единое тёмно-синее пятно. На связь Николай за целый день так и не выходил, хотя наша рация постоянно была на приёме. Мы не завтракали, не обедали, да и есть - просто совершенно не хотелось. Повар наш Саша (фамилию забыла) - бывший летчик (ох уж эта тяга к небу), так он вообще расстроен и опечален, не отходил от подзорной трубы, да и его столовая-палатка непривычно пуста и неуютна. Нет, беда давит не только на жертву, но и на близких товарищей. Я только теперь поняла, почему не смогла улететь... Мне выпало быть здесь, внизу, ломать руки от бессилья и видеть, как природа может за ночь расправиться с нашими друзьями. Темень внезапно накрывает нас, а затем гаснут и вершины. Темно, тревожно, холодно. Никто в лагере не спит. На связь выходит только группа Прянникова: сейчас они всё ещё продвигаются к группе Николая Бондаренко...

Утро в горах наступает так же быстро, как и сумерки. Светло, ярко и солнце искрится в выпавшем снеге. К нашей общей радости в «подзорной» - точки зашевелились. Кто-то вставал, садился, по-видимому, грелись. В стороне темнела одинокая точка. Наверное, рюкзак, но как позже выяснилось, это был не рюкзак. В этот день к бедствующим группа Прянникова сумела подойти только к трем часам дня. А мы уже в «трубу» наблюдали, как кто-то кого-то нёс, падал, поднимался, брал на плечи и опять шёл. Это уже потом картинка прояснилась со слов Саши Масленникова: «Я сразу подошёл к Николаю, он был настолько изможден и ослаблен, что я легко его взвалил на плечи и понёс к своим палаткам. А остальных Пряников с ребятами приводили в чувство и готовили к спуску» ... В целом, да, успели снять людей, отпоить, отходить и спустить вниз. Но многие получили серьезные обморожения. Да и без потерь не обошлось. По рации сообщили, что на спуске с вершины Коммунизма в группе Бондаренко умер один из карагандинцев от сердечной недостаточности. Перед выходом на восхождение он был включён в состав сильной Колиной группы в самый последний момент, да ещё, поговаривали, без акклиматизации. Он и оказался той самой неподвижной точкой, которую мы воспринимали как рюкзак...

И сейчас, четыре года спустя после случившегося, мы по-прежнему дружим. Саша Масленников, Коля Бондаренко и мы, видевшие и знающие о той трагедии, никогда о ней не говорим, потому что изувеченные Колины руки всегда перед нами как горькая память тех событий. Никто из нас ни о чём не жалеет.

Уходя в горы, каждый знает, что может его ждать. И всё-таки идёт. Наверное, зовет борьба, а может быть судьба. А может просто испытание на силу воли. Но как тяжелы потери. Вот и Валера Хрищатый остался под толстым слоем лавины у Хан-Тенгри. Покоритель Эвереста, мастер спорта международного класса, автор многих статей и книг по альпинизму. Не стало Володи Балыбердина, погиб в автомобильной катастрофе- ну какая же нелепая смерть... Две недели искали его жена и мать по милициям Москвы, а в морге в его кармане джинсов лежала зачётная книжка альпиниста - паспорт его восхождений. Не стало Юрия Бородкина, навсегда забрала его Победа. И Сергей Прянников остался навсегда под Ханом. Я знала Валеру Хрищатого с 1984 года и даже по счастливилось в двойке с ним сделать тренировочное восходение в Талгаре на вершину Караульчи. Это было не восхождение – а песня. Так легко и славно было с ним, хотя маршрут считался не из легких. Благоговела перед его мастерством, любовалась его очаровательным мужским изяществом. Он достиг в альпинизме многого, жил горами, приобщал молодёжь, обучал премудростям восхождений. Вспоминаю последнюю нашу с ним встречу под пиком Победы в 1990г. на леднике Южный Иныльчек. В порыве радости мы обнялись, и я его приподняла, он оказался легким как ребенок.И я, смеясь сказала: « Теперь знаю почему у тебя столько замечательных восхождений: тебя же ветром заносит на вершины, ты же ничего не весишь!» На что он ответил, что у него птичьи кости, а они полые внутри... Валера был одним из лучших альпинистом Казахстана. Высок был спортивный рейтинг и за рубежом. Его знали в Японии, Германии, Франции, Непале. А в Гималаях успешно водил зарубежных альпинистов. Это был классный альпинист с прекрасными человеческими качествами и его дружбой дорожили. Спасибо Судьбе за встречу с ним... Да и за многое спасибо.

Сейчас мой сын Шавхат дерзает себя на склонах, что когда-то были пройдены Валерой. И я в мыслях призываю всех богов сохранить ему жизнь для меня, для жены, для сестёр и будущих детей. Но спросите меня - жалею ли я, что он связал свою жизнь с горами, с небом? Нет, не жалею, несмотря ни на что. Это всё-таки здорово научиться владеть собой, своим телом, испытать себя на прочность духа. Я никогда не смогу вычеркнуть из памяти ту святость, которая вела меня к вершинам. Искренность, дружба, бескорыстие, честность – а что ещё нужно человеку? И сейчас, когда за моей спиной столько даров от тех вершин, что допустили меня к себе, столько радостных встреч с людьми близкими по духу, и всё ещё столько любви в душе к прекрасному –что я уже чуть-чуть сожалею о молодежи, которой не удастся соприкоснуться с этим... У них сейчас совсем другие ценности. Я не знаю, зачем есть горы, но думаю, что не только для того, чтобы питать нас чистейшей водой. А ещё, наверное, для того чтобы не забывали о ни с чем несравнимой природной красоте и чистоте. А чтобы достичь её, надо приложить немало физических и душевных сил. Ничего не даётся даром. Научиться легко без сожаленья отдавать себя этой красоте, растворяться в ней, ценить её и время от времени возвращаться к ней. Я не знаю, зачем люди идут в горы. Наверное, чтобы жить.

Л. Х. Гатаулина для моих потомков....

г. Актау, Мангышлак.

15 декабря 1993 год

Хан – Тенгри 7005м. ( 6995). Центральный Тянь – Шань. Август 1987г.

Красивейший семитысячник Казахстана (Советского Союза) пик Хан – Тенгри -Таг – таково полное имя этой вершины. В переводе с тюркского оно означает: Властелин поднебесных гор. А киргизы именуют этот пик Кан-Тоо, дословный перевод которого – Кровавая гора. Суровое, жесткое название, короткое, как хлопок. Так с треском срываются грозные тянь-шаньские лавины, эхо которых регистрируют сейсмографы в Бишкеке и Алма-Ате. Долгая канонада, стоящая в ущелье, будто предостерегает смельчаков, вторгающихся в сердце этого горного массива.

Всесоюзная экспедиция на Хан-Тенгри была организована ВДФСО профсоюзов (Всесоюзное добровольное физкультурно-спортивное общество) и посвящена 70-летию Великого Октября. Исходным и отправным пунктом стал город Пржевальск. Сюда на озеро Иссык-Куль, собрались восходители из Москвы, Ленинграда, Украины, Латвии, Эстонии, Таджикистана, Казахстана и Камчатки – всего пятьдесят человек. Участники экспедиции отбирались еще год назад. Критерием отбора были показатели соревнований Союза, проводившиеся на склонах больших гор Памира. В сборную Казахстана от нашей секции были включены: Н. Бондаренко, Г. Нестерцов, А. Масленников и автор этих строк. К сожалению, первые двое в связи с производственными обстоятельствами не смогли принять участие в восхождении. Да и нам с Александром Масленниковым пришлось много понервничать из-за того, что нам не давали очередных трудовых отпусков в золотое летнее время. Конечно, приятно чувствовать себя незаменимым на работе, а именно в период всесоюзных сборов-соревнований. Так и хочется махнуть рукой на год усиленных тренировок и надежд. И все же. Несмотря ни на какие административные преграды, мы отпуска все-таки получили. И вот он долгожданный Пржевальск.

На базе альпинистского лагеря «Ала-Тоо» в ожидании вертолета, который должен нас забросить под Хан, мы сортировали, подбирали и укладывали снаряжение, спортивное оборудование, продовольствие. Руководителем сборов был наш бессменный Борис Андреевич Студенин, да и не знаем, как бы сложилось все и вся с другим командиром. С ним было надежно, как за каменной стеной и была какая-то невероятная уверенность в успехе восхождения. Время текло незаметно, дел было невпроворот, но уходили дни, намеченные на восхождение. Их оставалось меньше двадцати. Естественно, закралась тревога: успеем ли?

Счастливое число – 27. В этот день, 27-го июля началось движение экспедиции. В передовую группу восхождения на Хан-Тенгри были отобраны самые сильные ребята, десять человек. Они должны были разведать маршрут и, по возможности, сделать восхождение на вершину. Руководителем этой группы был назначен Григорий Петрашко, в нее был включен и наш Александр Масленников. Я была очень рада за Сашу. Он, рабочий Шевченковского ремонтно - механического завода, стоял у истоков нашей секции альпинизма, созданной в 1979 году. Саша прошел путь от значкиста до кандидата в мастера спорта, вырос до председателя секции, и вот он мангышлакский альпинист, в составе головной группы! Первая группа участников улетела на ледник Южный Иныльчек. Наконец, в составе третьей группы вылетаю и я. Наш вертолет держит курс в верховья хребта Сарыжаз. Сразу прилипаем к стеклам иллюминаторов. В пламени восходящего солнца девственные пики гор красивы до невозможности. Непокоренные, недоступные, завораживающие. Грандиозная панорама Кок-Шаальского хребта с его величеством - пиком Победа. Строго пирамидальная вершина нашей цели Хан-Тенгри. Немало исхожено горных троп, но каждый раз поражаешься красоте и величию пейзажей, их своеобразию, неповторимости. На подлете к конечной цели видим уникальное озеро Мерцбахера, в котором плавают настоящие айсберги – осколки ледника Северного Иныльчека, обрывающегося прямо в озеро…

Наконец, и его величество Хан – классически простой, строгий и белоснежный. В хаосе трещин ледника ( кстати, самого большого на Тянь-Шане: протяженность Иныльчека - 57 километров) пилоты – ассы находят место для посадки. Выгружаем груз экспедиции и прощаемся с экипажем. Вообще, отношения пилотов и нас альпинистов были всегда теплыми, сродни любящих братьев. Наверное, и тех и других объединяет экстремальная обстановка. Все. Теперь надежда на свои силы, на свой опыт и друзей по связке. Три дня обустраиваем лагерь на морене под пиком Горького. Пустынный уголок льда, снега и камней обживается с трудом. Эта наша экспедиционная база. Отсюда будем уходить на штурм вершины и сюда же возвращаться.

На юге, напротив, многокилометровый массив пика Победы- 7439м. высотой - притягательная, величественная дама в шляпе (плоское облако сидело прямо на ее вершине) все время как будто приглашала нас к себе. Но мы-то знаем, как коварна эта «дамочка». История ее открытия и покорения полна драматизма и мрачной славы. Но это – другой рассказ….

На четвертый день, 1-го августа, возвращается передовая группа. Вот что рассказал Саша Масленнико: «Поставлены два промежуточных лагеря. Особенно трудно пришлось при рытье снежной пещеры на высоте 5900 метров: холод и твердый, перемерзший снег сделали непригодными дюралевые лавинные лопатки, нас выручила обычная штыковая. Из-за разреженности воздуха приходилось работать по 8-10 минут. Потратили целый световой день, но зато пещера вышла просторной, на десять человек. Затем проложили маршрут до отметки 6100м. Здесь оставили высотные продукты питания: сублимированные мясо, соки, сухой творог, изюм, курагу, чернослив. Отдельно хочется рассказать о сухих соках, твороге. Стоит только эти почти невесомые порошки залить теплой водой, как они на глазах разбухают и дают аромат и вкус натурального продукта, особенно творог, у нас был и жирный, и обезжиренный – наслаждение на высоте. Готовили эти продукты на той же фабрике, что и космонавтам. Вот бы нашим домохозяйкам в магазинах такое продавали, не пришлось бы им, нашим милым женщинам, таскать огромные сумки с провизией после работы. А еще под пиком Коммунизма я выменяла у одного немца подобные порошки с овощами. И тоже, зальешь их теплой водичкой, а они тут же распухают до натуральных размеров, вкусом как будто только с грядки – фантастическая мечта любой хозяйки. И это было все в 1986-87 годах. Наверное, есть где-то и сейчас, но, увы…не для всех, а жаль.

Итак, первые подступы к вершине сделаны. Наша группа вышла в свой первый выход. За спинами – тяжелые рюкзаки, в которых груз экспедиции для заброски в промежуточные лагеря. С нами оператор Казахского телевидения Евгений Шайгельдинов с телекамерой. Ему тяжело, но держится молодцом, все искал выгодные ракурсы съемок, все время падал, а мы боялись, как бы он у нас не улетел в какую нибудь трещину.

Через час пути перед нами во всем блеске открылся вид на строгую пирамиду Хан-Тенгри, от основания до вершины. Закралось сомнение: неужто одолеем?.. По нескольку раз за день накрывала нас снежная мгла, сменявшаяся ослепительным солнцем. Предыдущие следы едва различимы, взлеты ледника и трещины обходим почти интуитивно. Ночуем на высоте 4400м. На следующий день добираемся до лагеря, расположенного на высоте 5900м. В снежной круговерти с трудом находим пещеру, о которой говорил Саша. Располагаемся в этой ледовой «берлоге». Уютно и даже комфортно. Следующий бросок – на высоту 6400м. Здесь оставляем снаряжение и продукты, и сразу же начинаем спуск в базовый лагерь. Врач экспедиции Алексей Павлович Шиндяйкин из Москвы (институт Склифосовского) тщательно проверяет состояние здоровья каждого участника. Выявляются больные. Они с грустью готовятся к эвакуации в город Алма-Ата. Иначе нельзя: для них высота даже базового лагеря в 3900 метров довольно опасна.

Созданы четыре штурмовые группы. Их возглавили Григорий Петрашко (Москва), Владимир Медведев (Москва), Сергей Репин (Саратов) и Сергей Безверхов (Тюмень). Первая уже ушла на восхождение. В ее составе наш Александр Масленников. И снова я хочу дать ему слово. Пусть он сам расскажет о штурме Хана:

«Наша группа потратила три дня на то, чтобы добраться до палаток лагеря на высоте 6400м. На следующий день был назначен штурм. Встали рано, часов в шесть. Было очень холодно и летний зной Мангышлака вспоминался, как нечто приятное. Нас ожидала неразведанная часть маршрута, проходящая по крутым скалам, средняя крутизна которых – 60-70 градусов, которые к тому же были забиты снегом и льдом. Лезем по ним с большим трудом, с помощью перильных веревок, которые пришлось навесить 300 метров. Но вот самая трудная часть маршрута позади. До вершины остается несколько сот метров относительно простого снежного гребня. Однако, на семикилометровой высоте эти метры достаются с большой натугой. Наконец – вершина. Страшная усталость притупила все чувства. И все же не можем не заметить грандиозности открывшейся панорамы. Куда-то вниз уплывают облака. Скоро и мы пойдем за ними….»

Итак, промежуточные лагеря установлены на высотах 4400, 5100, 5900, 6100, 6400 метров. Нашей группе, которой руководит С. Репин, назначен выход на 6 августа. 8 августа на переходе с высоты 5100 на 5900 встречаемся с группой Петрашко. Ребята предельно измотаны высотой и холодом, но счастливые. Нашим расспросам не видно конца. Я от радости тискаю Сашу, поздравляю ребят – ведь они уже с Вершины!.. Ночь с 9 на 10-е августа в лагере 6400 метров проходит тревожно. Уже засыпается с трудом, в полудреме вздрагиваешь от «рыбьего дыхания», судорожно хватаешь воздух, а насыщения нет. Только долгая принудительная «вентиляция» дает некоторое облегчение, а вместе с ним и усталость. Не только меня, но и остальных мучает гипоксия. Воздух разрежен, атмосферное давление на такой высоте 360 миллиметров ртутного столба. На высоте выше 6000м. организм практически не отдыхает. На штурм выходим рано, потому, как проходить нужно сложный участок маршрута, узкий скальный кулуар, забитый льдом, снег здесь от крутизны почти не задерживается. Погода ухудшилась. И до этого не было легких участков, а теперь и подавно. Скальные стены, скованные льдом, руки – ноги скованные морозом, и не до эмоций – кругом крутые сбросы камней и льда со снегом. Шли долго, пока не попали на острый снежный гребень. Высота 6900м. Снег спрессован так, что острые зубья кошек почти не оставляют следов. Ветер стих. Вокруг какая-то неприкрытая, глубокая голубизна неба, беспредельность, необъятность. Чувствую себя ничтожной пылинкой, прилипшей к ребру вершины. Кажется, достаточно легкого дуновения, чтобы улететь вниз. А лететь есть куда, внизу сев. Иныльчек как на ладони просматривается всеми своими волнистыми «морщинами» трещин. В этой ирреальности тянусь туда, к заветной цели, к острию пика. Руки сами вгоняют ледоруб, глубже и сильнее: раз! Ноги передвигаются сами: два, три! Классическое движение в три такта. Будто в вальсе…

Кажется, прошла вечность, а на самом деле – три часа. Я дохожу, касаюсь Вершины. Маленькая металлическая тренога с капсулой вот и все обозначение высоты - очередного моего семитысячника. Вот мы и свиделись, Хан! Здесь очень ветрено и холодно. Жду товарищей. Нашей группе поручено вложить в вершинный тур специальную капсулу с посланием к молодежи 2017 года. Делаем это торжественно, чувства переполнены. Похлопывание, восклицания, объятия…

А спустя несколько дней спуска нас встретили в базовом лагере под пиком «Победа». Встречали с восторгом, с банькой и горячим праздничным ужином. Банька, это как раз то, что нам так не хватало в эти напряженные дни. Экспедиция завершилась чрезвычайно удачно: почти сорок альпинистов взошло на вершину, 26 из них «закрыло» норматив звания «Снежный барс», которое присваивалось за покорение (слово какое-то не мое, не альпинистское) всех семитысячников СССР. Я безмерно благодарна судьбе, опытному руководителю Б.А. Студенину грамотно и успешно организовавшему это восхождение.

Удивительная гора, Хан-Тенгри! Все лишнее, второстепенное стесано, срезано, а два серповидных отрезка Мраморного ребра стали той неповторимой изюминкой, что отличает белую пирамиду Хана от его геометрического идеала. Появилась фантастическая мысль: у «Победы» спутник Хан-Тенгри, у Эвереста Пумори, у Монблан Матерхорн, у Коммунизма красавица Корженевская и так далее. Так что, в природе мы по одному не бываем… И вот пришло время прощания и грусти. День прошел, и небо потухло, белый снег стал серым. Вершина Хан-Тенгри излучала свет. Нежным медово – теплым сиянием светился желтый камень Мраморного ребра. Мы шли и оглядывались, шли и оглядывались – запасаясь памятью о Хане на всю жизнь, потому что не так часто бывают на нашем веку столь ослепительные праздники. А впереди свидание с суровой, но очень притягательной дамой по имени «Победа». Будем ждать этой встречи, какой она будет для нас, все зависит от ее крутого нрава и нашей подготовленности.

Моим потомка и друзьям.

Любовь Гатаулина.

1987 год г. Актау

Любовь Гатаулина. Романтики (о нашей жизни).