С миру по френду. Короткие истории — различия между версиями

Материал из Альпинисты Казахстана
Перейти к: навигация, поиск
м
м
 
(не показана 1 промежуточная версия этого же участника)
Строка 51: Строка 51:
  
 
Однажды из холодильной кладовой  на леднике пропал большой кусок сливочного масла. Куда подевалось масло? Еды нет совсем. Смотрю – у Игоревой черной собачки  Кудлы, кроме глаз,  подозрительно блестит на морде шестка. Кудла сперла масло!  Игорь Кондрашев ни в какую не верит.  Не может быть, такая приличная собака. (Но ведь тоже голодает!).  Наконец прилетел вертолет!  Мчится к вертолету Кудла, в зубах тащит крошечный остаток сливочного масла.»
 
Однажды из холодильной кладовой  на леднике пропал большой кусок сливочного масла. Куда подевалось масло? Еды нет совсем. Смотрю – у Игоревой черной собачки  Кудлы, кроме глаз,  подозрительно блестит на морде шестка. Кудла сперла масло!  Игорь Кондрашев ни в какую не верит.  Не может быть, такая приличная собака. (Но ведь тоже голодает!).  Наконец прилетел вертолет!  Мчится к вертолету Кудла, в зубах тащит крошечный остаток сливочного масла.»
 +
 +
==  П. П. Семенов-Тян-Шанский  Путешествие в Тянь-Шань в 1856--1857 годах  ==
 +
 +
'''Генерал-губернатор Густав Христианович Гасфорт (1794–1874)'''  "По прибытии Гасфорта во вверенный ему край первой его заботой было ознакомиться с бытом киргизского народа и стараться установить сколько-нибудь последовательную и постоянную политику, которой русские власти должны были бы держаться в управлении киргизскими ордами и вообще кочевым населением. Замечательно, что Гасфорт сразу понял что его предшественники и соседи (генерал-губернаторы западно-сибирские и оренбургские) делали очень крупную ошибку, прививая усиленно и искусственно мусульманство к не вполне утратившим свои древние шаманские верования и ещё мало проникнутым учением Магомета киргизам и снабжая их султанов и их аулы татарскими муллами из Казани.
 +
 +
Но от своего совершенно справедливого соображения Гасфорт пришёл к странному и неожиданному заключению, оправдывавшему до некоторой степени прозвание, данное ему его сверстниками {Отдавая справедливость разностороннему образованию и обширной эрудиции Гасфорта, они характеризовали его названием "опрокинутого шкафа с книгами", в котором всё перемешалось.}.
 +
 +
Заключение это, выраженное в записке, поданной им в 1854 году Николаю I, состояло в следующем. По его, Гасфорта, мнению, проповедь христианской религии между киргизами не может иметь успеха, так как многие обычаи и условия кочевой жизни, как, например, кочевое многоженство, не совместимы с догматами христианского учения. С другой стороны, обращение огромной киргизской народности в мусульманство противоречит русским государственным интересам. Поэтому нужно дать киргизам новую религию, приспособленную к условиям их жизни ... Полный проект этой религии, обличающий обширные теологические познания Гасфорта, был представлен им Николаю I, который, как говорят, написав на записке резолюцию: "Религии не сочиняются, как статьи свода законов", возвратил её автору с нелестным отзывом об его соображениях.
 +
 +
Не найдя себе удовлетворения ни в качестве администратора многочисленного русского населения, ни в качестве законодателя не менее многочисленного киргизского, Гасфорт отдал все свои силы попечениям о самых отдалённых окраинах своего генерал-губернаторства -- полярному Березовскому краю и самому южному в то время из наших азиатских владений -- Семиреченскому. Первым из западно-сибирских генерал-губернаторов он посетил лично эти обе оконечности Западной Сибири, отдалённые одна от другой на 30o широты.
 +
 +
В Березовском и Обдорском краях он нашёл умного и доброго хозяина обширного края в лице берёзовского исправника. Кому бы ни принадлежала честь определения этого замечательного по своим административным способностям лица из никому неизвестных скромных армейских офицеров на должность берёзовского исправника, тобольскому ли губернатору Арцимовичу или генерал-губернатору Гасфорту, но во всяком случае выбор был в высшей степени удачный. Впоследствии берёзовский исправник Г. А. Колпаковский, пройдя через должность пристава Большой орды, губернатора Семиреченской области, помощника туркестанского генерал-губернатора, сделался сам степным генерал-губернатором и на всех занимаемых им должностях оказал своему отечеству незабвенные услуги. Во всяком случае заслугой Гасфорта является то, что он первый выдвинул такого достойного человека.
 +
 +
Успокоившись относительно Березовского края, Гасфорт сосредоточил всё свое внимание на Семиреченском и здесь уже почувствовал себя полным хозяином, не встретив никакого противодействия в Главном управлении Западной Сибири, так как его членам деятельность Гасфорта на отдаленной окраине была наруку. Движение вперёд, в глубь Азии и колонизация Семиречья, проведение туда дороги и устройство путей сообщения с возникавшими поселениями вызывали многочисленные поставки и подряды, производимые Главным управлением, и давали богатую добычу членам его.
 +
 +
В городе Копале, созданном князем Горчаковым, Гасфорт нашел также доброго хозяина в лице замечательно талантливого и энергичного подполковника Сибирского казачьего войска Абакумова, который сумел поддержать престиж первого крупного русского земледельческого поселения на территории Большой киргизской орды. Но и посещение Гасфортом Семиреченского края осталось не бесследным. С киркою и топором в руках он принялся за устройство лучшего пути в Копал через одну из цепей Семиреченского Алатау на перевале, получившем название Гасфортова, затем содействовал образованию в крае новых станиц -- Лепсинской в одной из высоких долин Алатау и Урджарской на притоке озера Ала-куля, вблизи китайского города Чугучака. Места этих станиц были выбраны удачно, и все эти три значительные русские посёлка сделались твёрдым оплотом русского владычества в Семиречье. Затем и дорога от Семипалатинска до реки Или, с её хорошо устроенными на каждых 20--25 верстах станциями (пикетами), снабженными достаточным количеством казаков и лошадей, была вполне упорядочена после посещения Семиречья генералом Гасфортом.
 +
 +
Но самой крупной его заслугой было занятие Заилийского края. Этот лучший по климату и плодородию почвы при возможности орошения (ирригации) уголок Западно-Сибирского генерал-губернаторства, представляющий северный склон исполинского горного хребта (Заилийского Алатау) к приилийской равнине, был издавна спорной территорией между нашими подданными -- киргизами Большой орды и каракиргизскими племенами: китайскими подданными богинцами и кокандскими -- сарыбагишами. Отважные и предприимчивые султаны Большой орды охотно вызывались быть нашими пионерами в занятии оспариваемого у них каракиргизами подгорья, альпийские луга которого охотно посещались ими с тех пор, как они почувствовали за собой твёрдый оплот в русской колонизации Семиреченского края. При первом же посещении этого края генерал Гасфорт окончательно решился на занятие всего северного склона Заилийского Алатау. Как опытный военачальник, он убедился, что находящиеся в подданстве двух различных государств и враждующие между собой племена не могут служить ему серьёзным препятствием к занятию Заилийского края, но что препятствия к достижению своей цели он мог встретить только в Петербурге, где он не имел ни тех связей, ни того авторитета, которые составляли силу Муравьева-Амурского.
 +
 +
При всём этом Гасфорт решил послать осенью 1854 года за реку Или рекогносцировочный отряд, состоявший из одного батальона пехоты и трёх сотен казаков. Экспедиция совершилась успешно. Она высмотрела в семидесяти верстах от реки Или, у самого подножья Заилийского Алатау, при выходе из гор речки Алматы, идеально-прекрасное место для русского поселения, начало которому и было положено тогда же основанием здесь укрепления Заилийского, переименованного в следующем году в Верное. Хотя на этом подгорье не росло ни одного дерева, но долина, на него выходящая, была богата лесной растительностью, а обилие воды в ней давало возможность для искусственного орошения всей подгорной площади. При дальнейшей своей рекогносцировке вдоль подножья горного хребта к западу отряд был окружён несметным количеством каракиргизов, кокандских подданных, но всё-таки вернулся без всяких потерь на реку Или.
 +
 +
Летом 1856 года произошло уже окончательное занятие подгорья. Войска и казаки водворились на месте, избранном для основания укрепления Верного, и занялись рубкой леса в Алматинской долине для первых необходимых построек. Первая встреча русских переселенцев с дико каменными киргизами, откочевавшими на юго-запад, была очень неприязненна. В первую же ночь по водворении русских сильная каракиргизская баранта в пятнадцати верстах от Верного угнала табун русских лошадей, убив 12 охранявших их казаков, головы которых были найдены на пиках в тех местах, где они охраняли табун. Осенью сам Гасфорт посетил впервые занятое подгорье. Настоящая же колонизация семейных казаков и крестьян началась только весною 1857 года...
 +
 +
...'''Во время краткого моего пребывания в Омске''' я успел познакомиться, хотя ещё довольно поверхностно, с лучшими деятелями города, о которых я уже упоминал выше. Но особенное внимание мое обратили на себя двое талантливых молодых офицеров, незадолго перед тем окончивших курс в Омском кадетском корпусе, которые сами искали случая познакомиться со мной.
 +
 +
Один из них, родом казак, поразил меня не только своей любознательностью и трудолюбием, но и необыкновенной, совершенно идеальной душевной чистотой и честностью своих стойких убеждений; это был прославившийся впоследствии как путешественник и исследователь Сибири и Центральной Азии Григорий Николаевич Потанин...
 +
 +
Другим лицом, особенно меня заинтересовавшим в Омске, был Чокан Чингисович Валиханов. Киргиз родом из Средней орды, он был внуком последнего киргизского хана Валия и правнуком знаменитого Аблай-хана, потомка Чингис-хана. Его мать была родная сестра "Митридата" киргизского народа -- Кенесары Касимова. Родная его бабка по отцу -- вдова хана Валия -- со своими детьми оставалась верной России, в то время когда остальные её родичи, дети хана Валия от первого брака и его братья, не хотели признавать того, что хан Валий принял русское подданство. Александр I с большим вниманием отнёсся ко вдове хана Валия и велел выстроить ей первый в киргизской степи дом, в котором и родился Чокан Валиханов. Обладая совершенно выдающимися способностями, Валиханов окончил с большим успехом курс в Омском кадетском корпусе, а впоследствии, уже в Петербурге, под моим влиянием слушал лекции в университете и так хорошо освоился с французским и немецким языками, что сделался замечательным эрудитом по истории Востока и в особенности народов, соплеменных киргизам. Из него вышел бы замечательный учёный, если бы смерть, вызванная чахоткой, не похитила его преждевременно, на двадцать восьмому году его жизни. Само собой разумеется, что я почёл долгом обратить на этого молодого талантливого человека особенное внимание генерала Гасфорта и по возвращении моём из путешествия в Тянь-шань подал мысль о командировке Валиханова в киргизской одежде с торговым караваном в Кашгар, что и было впоследствии осуществлено Валихановым с полным успехом".
 +
 +
Петр Петрович Семенов-Тянь-Шанский. Мемуары. Том второй  М., ОГИЗ, 1946

Текущая версия на 12:54, 27 июля 2020

Зачем?[править]

Подъем в 4 утра. Зачем? Сборы в полусне: флиска, пуховка, ещё одна, дождевик, баф, ещё один, перчатки, ещё одни, варежки - мало ли?, штаны, ещё одни штаны, ногами утрамбовать рюкзак, запихать перекус и термосы с чаем и кофе. Зачем? Приехать в лагерь, встретить сонную команду и красивого кота, пойти к леднику. Туман, красиво, через час будет уже тяжело, потом очень тяжело, потом капец как тяжело - смотреть в спины моей суперской спортивной команды, сопеть, злиться на слабость, думать - ещё два метра вверх и я развернусь домой, но упрямо переться в гору. Зачем? Дойти до альпинграда, попасть в снегоград с ветром, раздать половину одежды - о, рюкзак стал полегче. Живем) скользить по присыпанной снегом сыпухе, забиться в домик на озере всей толпой, дружно слопать все запасы всей еды) выйти на холод, поймать ощущение высоты (как после 100гр виски на голодный желудок - забавненько), пойти к леднику, привязать кошки, путаться в обвязке, звенеть карабинами щурясь от ветра и снега в лицо. Зачем? Дойти до ледника, скрести лёд, крутить бур, радоваться - прималофт вещь! Не холодно) встать, слушать инструктора, фотать друг друга, ржать (есть и смеяться - мы вот для этого собираемся, кажется). Посмотреть в сторону города и перестать дышать от восторга, от этого сизо-белого великолепия, которое нам устроили облака и солнце. Услышать с нескольких сторон «вааааууу» и спокойное инструкторское - вот вам награда за страдания. И вопрос «зачем» больше никогда не появится в моей голове, потому что такая непостижимая, нечеловеческая, нереальная красота искупает все трудности, обнуляет их полностью. И то чувство, когда вокруг такие же психи, которые через дождь и снег наверх стиснув зубы от холода ползут и тоже замирают от красивого вида... это какой-то совершенно особенный, очень ценный вид абсолютного счастья. Такой день, что аж плакать хочется от радости и благодарности, что я&мы есть и у нас все это сегодня было! @almatyalp - это несомненно лучшее, что может с тобой случиться - 100500 тонн чистой радости) а наш поток это прям ...!

@almatyalp @ Ущелье Туюк-Су. Анастасия Суслова. Ледовые занятия у новичков 27.06.2020

Август 1959 года. Альпинисты Туркестанского военного округа снова под пиком Победы.[править]

Штурмовая и вспомогательная группы (16 человек) 7 августа одновременно вышли на маршрут по северному гребню.

По ходу подъема предполагалось, что люди, теряющие силы, должны оставлять свой груз и спускаться вниз. Остальные продолжают набирать высоту. Кирилл Кузьмин

За однодневный переход поднялись на плато 5300. На следующий день достигли гребня, откуда после ночлега вспомогательная группа должна была повернуть назад. Но вниз утром ушли только двое, которые почувствовали признаки горной болезни. Остальные вызвались подняться выше, чтобы доставить груз хотя бы на высоту 6500 метров. С бивака 6500 вниз спустились еще четверо. Осталась уменьшившаяся штурмовая группа – Э. Нагел, Н. Луцык, П. Карпов, А. Кадочников, М. Крашенинников и А. Страйков, а также четверо вспомогателей, решивших подняться еще выше. В тот день все вместе достигли высоты 6800 метров, шел снег, дул несильный ветер.

Штурмовая группа принялась оборудовать ночлег, а вспомогательная четверка начала спуск. Снегопад усилился. Группе, идущей вниз, пришлось пробиваться в нарастающем снегу. Силы, отданные высоте, иссякли. Их не хватило даже на то, чтобы поставить палатку. Забившись в узкую щель между снежным склоном и холодными скалами, альпинисты провели ночь. Утром позвали на помощь тех, с кем расстались вчера, – спустились-то всего на двести метров. Холодная ночевка дала свои негативные результаты – Ананьев и Солдатов (Геннадий Солдатов – сын Александра Солдатова1/) не могут идти, обморожены ноги. Нагел выходит на связь и получает от Рацека приказ спускаться всем вниз.

В это время уже в полном разгаре шли спасательные работы на перевале Высокий, где в лавину попали ленинградские туристы. В спасработах были задействованы все альпинистские экспедиции, работавшие в районе. Рацек руководил взаимодействием не только своих групп, но и альпинистами Грузии и Казахстана.

Непогода усиливается, ветер рвет из рук страховочную веревку, его мощные порывы иногда сбивают с ног. Срывается на склоне Кадочников и сдергивает связку из трех человек, но связка удачно удерживается в глубоком снегу. С трудом поставив палатки, их обитатели пытаются добыть из снега хоть немного воды, но примуса отказываются гореть, плохо зажигаются отсыревшие спички. Попытка добыть огонь выстрелом ракеты в спальный мешок не приносит успеха. Альпинисты понимают, что в таких условиях им не выбраться самим. Они просят помощи снизу. Рацек высылает к терпящим бедствие отряд во главе с опытным Нарышкиным. Нарышкин пробился почти до шести тысяч, но вынужден был повернуть назад. Рацек обращается за помощью к грузинским и казахским альпинистам. На плато 5300 аккумулируется значительный отряд спасателей. Вызван на помощь самолет, но сброшенный им пристрелочный груз не попадает даже на ледник Звездочка. Альпинисты Грузии выходят наверх, но также вскоре возвращаются. Непогода продолжается. Каждый новый день отнимает последние силы у попавших в беду восходителей. Теряет сознание Ананьев, а затем и Солдатов (Геннадий Александрович скончался – прим. ред.), не может передвигаться Добрынин.

Трудно понять, что в таких ситуациях движет людьми, которые находят в себе силы и мужество преодолеть, казалось бы, неодолимые преграды. (Казахстанцы) Витольд Цверкунов и Алексей Вододохов, не получив поддержки от товарищей по своей команде, наперекор немыслимым условиям для передвижения выходят наверх и пробиваются к армейским альпинистам. Трое из них, укрытые снегом, навсегда остались на склоне пика Победы. Георгий Калинин

Проявив непреклонную волю и мужество, эти самоотверженные люди принесли теряющим силы участникам штурмовой группы узбекской экспедиции бензин для кухни, продукты, а главное, надежду на возможность спасения. Цверкунов и Вододохов показали себя людьми по-настоящему достойными звания советского альпиниста.  Но были и иные.  У.Усенов, которого четыре года назад товарищи нашли в трещине и вернули к жизни, отказался идти на помощь терпящим бедствие. «Они нас не спасали в 1955 году», - ответил он на требование Вододохова идти вверх сквозь пургу и даже не вышел из палатки. Отказался идти на помощь и врач казахской экспедиции Крашенинников. Я специально называю здесь их фамилии, так как они являются единственными во всей истории советского высотного альпинизма отказавшимися помочь своим товарищам по спорту. Кирилл Кузьмин

Дневник Ергали Рыспаева[править]

Место трагедии 1955г. на п.В.Победа 6800 м. Фото В.Н.Хрищатого в 1988г.


В 1990 году, когда мы проходили это место трагедии, совершая траверс пиков Победа – Хан-Тенгри, Валерий Хрищатый рассказал и показал, где стояли палатки (казахстанской экспедиции на пик Победа) 1955 года. Сборная команда СССР по альпинизму, совершая траверс пиков Победа – Военных Топографов в 1988 году, провела уборку места трагедии.

1988г. В.Хрищатый нашел дневник Ергали Рыспаева, участника экспедиции 1955г.

Валерий Хрищатый сам вел дневники спортивных событий, в которых принимал участие. И очень серьезно относился к письменным документам, подобного рода. Из рассказов Урала Усенова он знал, что Ергали Рыспаев вел дневник экспедиции. И оказавшись на месте трагедии, 33 года спустя, хотел найти этот дневник. Он предупредил всех участников команды о своих намерениях. И после того, как он нашел дневник в одной из палаток, дал «добро» на уборку. Сборная команда СССР по альпинизму собрала, вырубив изо льда, все снаряжение, одежду, посуду на месте трагедии и сбросила это на северную стену пика Восточная Победа, на территорию СССР. Олег Маликов

История Эдельвейса[править]

Когда поднимаешься на Туюксу, чуть выше Сухого лога, справа от дороги есть место, где стоял знаменитый «Эдельвейс». Сейчас ничего не напоминает о его существовании, а в 80-е годы прошлого века «Эдельвейс» был очень популярным местом народной горной тусовки. Создавали его архитекторы - любители горных лыж, а посещали в любое время суток все горные люди: туристы, альпинисты, лавинщики, гляциологи, горнолыжники. Зашедший сюда путник мог всегда рассчитывать на гостеприимство, кружку чая или стакан вина. Очень живописное было место во всех отношениях будь то природа, люди, архитектура или мероприятия. К сожалению, в середине 80-х «Эдельвейс» власти буквально сравняли с землёй. А было это так. В 1985 или 1986 году (точно не помню) в Алма-Ате проводился какой-то международный геофизический форум. Иностранные учёные должны были в рамках форума участвовать в мероприятиях на леднике Туюксу. Ну и, как тогда было положено, всю дорогу до ледника решило проконтролировать КГБ на предмет всяких там возможных шпионских утечек информации. Кгбшный автомобиль приближался к плотине Мынжилки и, когда он поравнялся с ней, сотрудники ведомства с ужасом обнаружили прямо на дороге танк. Он был без боевой башни и пушки, но на ходу и, почему-то, с автомобильным номером на броне. По свежему следу и блестящим тракам было очевидно, что он передвигался не раньше, чем пару дней назад. И это накануне международного мероприятия и на дороге, по которой через неделю должны были подниматься иностранцы минимум из 40 стран. Сотрудники действовали оперативно и решительно. Уже к вечеру на Мынжилки поднялись три бульдозера. Они столкнули танк с дороги и нагребли бруствер вокруг него. Теперь взгляд идущих и едущих по дороге не смущало наличие боевой техники.

Утром на место прибыло начальство сотрудников проконтролировать исполнение. Работа бульдозеристов проверяющим понравилась и вся кавалькада вместе с полковником и бульдозерами двинулась вниз на Медео. В районе лавинного лотка перед Сухим логом один из сотрудников, майор, заметил легкий дымок. Из леса выглядывала крыша какого-то строения. Он быстро спустился к строению и обнаружил ещё несколько разнообразных домиков среди ёлок. Он проверил этот квадрат местности по секретным картам Генштаба СССР масштаба 1:10000. Никаких строений на карте здесь не было. Грохот бульдозеров приближался… Так пал «Эдельвейс». Но не его легендарные обитатели.

Александр Севернюк

Сборная Буревестника. Вспоминает Е.Ильинский[править]

В 1967 году в экспедиции Рацека (ТуркВО) шли траверс через вершину 6852 м.( Москва-Пекин (Ныне пик Жукова)) и Ленина. В составе восходителей, кроме наших ребят был заслуженный и уже пожилой Семен Игнатьевич Артюхин.

Эрик был в связке с Игорем Кондрашовым, между ними шел С.И.Артюхин. Увидев, как смело ребята действуют на скальных участках, Семен Игнатьевич попросил Эрика идти по скалам осторожнее и аккуратнее страховаться. «У меня две дочери» - предупредил он. Эрик старался выполнить просьбу, закладывал веревку за выступы, шел аккуратно, но, иногда увлекался и чувствовал, что его притормаживают. Оглянувшись видел, как Семен Игнатьевич показывал ему – две, две дочери! ...

"Сидим в Джиргатале, ждем вертолет. В большой палатке военные песни поет Клавдия Шульженко. Саня Дзарахохов, Валентин Макаров меняют пластинки. Вдруг заходит Рацек. «О, ребята, как у вас здорово! Можно послушать?». "Владимир Иосифович, пожалуйста" - усадили. Тут Саня не растерялся, и торжественно преподнес граммофон вместе со всеми пластинками Рацеку.

Эрик рассказывает:  «Граммофонов у меня было несколько.  Потом, когда  переселяли из дома, кто-то вскрыл сарай и все выбросил на помойку. Жалко, конечно. Как без граммофона?

... У нас к тому времени все было переписано на магнитофон. Был такой маленький магнитофон «Весна». В том числе кто-то туда записал прилет вертолета. Сидим на Северном Иныльчеке, ждем вертолет. Идти никуда нельзя, вдруг прилетит. Продуктов нет совсем. Все в унынии лежат по палаткам. Вдруг кто-нибудь врубает на магнитофоне звук вертолета. Все начинают прислушиваться, звук все громче. Кто-нибудь не выдерживает, выскакивает из палатки с воздетыми вверх руками и орет, что было мочи: «Вертолееееет!». Все развлекаются.

Однажды из холодильной кладовой на леднике пропал большой кусок сливочного масла. Куда подевалось масло? Еды нет совсем. Смотрю – у Игоревой черной собачки Кудлы, кроме глаз, подозрительно блестит на морде шестка. Кудла сперла масло! Игорь Кондрашев ни в какую не верит. Не может быть, такая приличная собака. (Но ведь тоже голодает!). Наконец прилетел вертолет! Мчится к вертолету Кудла, в зубах тащит крошечный остаток сливочного масла.»

П. П. Семенов-Тян-Шанский Путешествие в Тянь-Шань в 1856--1857 годах[править]

Генерал-губернатор Густав Христианович Гасфорт (1794–1874) "По прибытии Гасфорта во вверенный ему край первой его заботой было ознакомиться с бытом киргизского народа и стараться установить сколько-нибудь последовательную и постоянную политику, которой русские власти должны были бы держаться в управлении киргизскими ордами и вообще кочевым населением. Замечательно, что Гасфорт сразу понял что его предшественники и соседи (генерал-губернаторы западно-сибирские и оренбургские) делали очень крупную ошибку, прививая усиленно и искусственно мусульманство к не вполне утратившим свои древние шаманские верования и ещё мало проникнутым учением Магомета киргизам и снабжая их султанов и их аулы татарскими муллами из Казани.

Но от своего совершенно справедливого соображения Гасфорт пришёл к странному и неожиданному заключению, оправдывавшему до некоторой степени прозвание, данное ему его сверстниками {Отдавая справедливость разностороннему образованию и обширной эрудиции Гасфорта, они характеризовали его названием "опрокинутого шкафа с книгами", в котором всё перемешалось.}.

Заключение это, выраженное в записке, поданной им в 1854 году Николаю I, состояло в следующем. По его, Гасфорта, мнению, проповедь христианской религии между киргизами не может иметь успеха, так как многие обычаи и условия кочевой жизни, как, например, кочевое многоженство, не совместимы с догматами христианского учения. С другой стороны, обращение огромной киргизской народности в мусульманство противоречит русским государственным интересам. Поэтому нужно дать киргизам новую религию, приспособленную к условиям их жизни ... Полный проект этой религии, обличающий обширные теологические познания Гасфорта, был представлен им Николаю I, который, как говорят, написав на записке резолюцию: "Религии не сочиняются, как статьи свода законов", возвратил её автору с нелестным отзывом об его соображениях.

Не найдя себе удовлетворения ни в качестве администратора многочисленного русского населения, ни в качестве законодателя не менее многочисленного киргизского, Гасфорт отдал все свои силы попечениям о самых отдалённых окраинах своего генерал-губернаторства -- полярному Березовскому краю и самому южному в то время из наших азиатских владений -- Семиреченскому. Первым из западно-сибирских генерал-губернаторов он посетил лично эти обе оконечности Западной Сибири, отдалённые одна от другой на 30o широты.

В Березовском и Обдорском краях он нашёл умного и доброго хозяина обширного края в лице берёзовского исправника. Кому бы ни принадлежала честь определения этого замечательного по своим административным способностям лица из никому неизвестных скромных армейских офицеров на должность берёзовского исправника, тобольскому ли губернатору Арцимовичу или генерал-губернатору Гасфорту, но во всяком случае выбор был в высшей степени удачный. Впоследствии берёзовский исправник Г. А. Колпаковский, пройдя через должность пристава Большой орды, губернатора Семиреченской области, помощника туркестанского генерал-губернатора, сделался сам степным генерал-губернатором и на всех занимаемых им должностях оказал своему отечеству незабвенные услуги. Во всяком случае заслугой Гасфорта является то, что он первый выдвинул такого достойного человека.

Успокоившись относительно Березовского края, Гасфорт сосредоточил всё свое внимание на Семиреченском и здесь уже почувствовал себя полным хозяином, не встретив никакого противодействия в Главном управлении Западной Сибири, так как его членам деятельность Гасфорта на отдаленной окраине была наруку. Движение вперёд, в глубь Азии и колонизация Семиречья, проведение туда дороги и устройство путей сообщения с возникавшими поселениями вызывали многочисленные поставки и подряды, производимые Главным управлением, и давали богатую добычу членам его.

В городе Копале, созданном князем Горчаковым, Гасфорт нашел также доброго хозяина в лице замечательно талантливого и энергичного подполковника Сибирского казачьего войска Абакумова, который сумел поддержать престиж первого крупного русского земледельческого поселения на территории Большой киргизской орды. Но и посещение Гасфортом Семиреченского края осталось не бесследным. С киркою и топором в руках он принялся за устройство лучшего пути в Копал через одну из цепей Семиреченского Алатау на перевале, получившем название Гасфортова, затем содействовал образованию в крае новых станиц -- Лепсинской в одной из высоких долин Алатау и Урджарской на притоке озера Ала-куля, вблизи китайского города Чугучака. Места этих станиц были выбраны удачно, и все эти три значительные русские посёлка сделались твёрдым оплотом русского владычества в Семиречье. Затем и дорога от Семипалатинска до реки Или, с её хорошо устроенными на каждых 20--25 верстах станциями (пикетами), снабженными достаточным количеством казаков и лошадей, была вполне упорядочена после посещения Семиречья генералом Гасфортом.

Но самой крупной его заслугой было занятие Заилийского края. Этот лучший по климату и плодородию почвы при возможности орошения (ирригации) уголок Западно-Сибирского генерал-губернаторства, представляющий северный склон исполинского горного хребта (Заилийского Алатау) к приилийской равнине, был издавна спорной территорией между нашими подданными -- киргизами Большой орды и каракиргизскими племенами: китайскими подданными богинцами и кокандскими -- сарыбагишами. Отважные и предприимчивые султаны Большой орды охотно вызывались быть нашими пионерами в занятии оспариваемого у них каракиргизами подгорья, альпийские луга которого охотно посещались ими с тех пор, как они почувствовали за собой твёрдый оплот в русской колонизации Семиреченского края. При первом же посещении этого края генерал Гасфорт окончательно решился на занятие всего северного склона Заилийского Алатау. Как опытный военачальник, он убедился, что находящиеся в подданстве двух различных государств и враждующие между собой племена не могут служить ему серьёзным препятствием к занятию Заилийского края, но что препятствия к достижению своей цели он мог встретить только в Петербурге, где он не имел ни тех связей, ни того авторитета, которые составляли силу Муравьева-Амурского.

При всём этом Гасфорт решил послать осенью 1854 года за реку Или рекогносцировочный отряд, состоявший из одного батальона пехоты и трёх сотен казаков. Экспедиция совершилась успешно. Она высмотрела в семидесяти верстах от реки Или, у самого подножья Заилийского Алатау, при выходе из гор речки Алматы, идеально-прекрасное место для русского поселения, начало которому и было положено тогда же основанием здесь укрепления Заилийского, переименованного в следующем году в Верное. Хотя на этом подгорье не росло ни одного дерева, но долина, на него выходящая, была богата лесной растительностью, а обилие воды в ней давало возможность для искусственного орошения всей подгорной площади. При дальнейшей своей рекогносцировке вдоль подножья горного хребта к западу отряд был окружён несметным количеством каракиргизов, кокандских подданных, но всё-таки вернулся без всяких потерь на реку Или.

Летом 1856 года произошло уже окончательное занятие подгорья. Войска и казаки водворились на месте, избранном для основания укрепления Верного, и занялись рубкой леса в Алматинской долине для первых необходимых построек. Первая встреча русских переселенцев с дико каменными киргизами, откочевавшими на юго-запад, была очень неприязненна. В первую же ночь по водворении русских сильная каракиргизская баранта в пятнадцати верстах от Верного угнала табун русских лошадей, убив 12 охранявших их казаков, головы которых были найдены на пиках в тех местах, где они охраняли табун. Осенью сам Гасфорт посетил впервые занятое подгорье. Настоящая же колонизация семейных казаков и крестьян началась только весною 1857 года...

...Во время краткого моего пребывания в Омске я успел познакомиться, хотя ещё довольно поверхностно, с лучшими деятелями города, о которых я уже упоминал выше. Но особенное внимание мое обратили на себя двое талантливых молодых офицеров, незадолго перед тем окончивших курс в Омском кадетском корпусе, которые сами искали случая познакомиться со мной.

Один из них, родом казак, поразил меня не только своей любознательностью и трудолюбием, но и необыкновенной, совершенно идеальной душевной чистотой и честностью своих стойких убеждений; это был прославившийся впоследствии как путешественник и исследователь Сибири и Центральной Азии Григорий Николаевич Потанин... 

Другим лицом, особенно меня заинтересовавшим в Омске, был Чокан Чингисович Валиханов. Киргиз родом из Средней орды, он был внуком последнего киргизского хана Валия и правнуком знаменитого Аблай-хана, потомка Чингис-хана. Его мать была родная сестра "Митридата" киргизского народа -- Кенесары Касимова. Родная его бабка по отцу -- вдова хана Валия -- со своими детьми оставалась верной России, в то время когда остальные её родичи, дети хана Валия от первого брака и его братья, не хотели признавать того, что хан Валий принял русское подданство. Александр I с большим вниманием отнёсся ко вдове хана Валия и велел выстроить ей первый в киргизской степи дом, в котором и родился Чокан Валиханов. Обладая совершенно выдающимися способностями, Валиханов окончил с большим успехом курс в Омском кадетском корпусе, а впоследствии, уже в Петербурге, под моим влиянием слушал лекции в университете и так хорошо освоился с французским и немецким языками, что сделался замечательным эрудитом по истории Востока и в особенности народов, соплеменных киргизам. Из него вышел бы замечательный учёный, если бы смерть, вызванная чахоткой, не похитила его преждевременно, на двадцать восьмому году его жизни. Само собой разумеется, что я почёл долгом обратить на этого молодого талантливого человека особенное внимание генерала Гасфорта и по возвращении моём из путешествия в Тянь-шань подал мысль о командировке Валиханова в киргизской одежде с торговым караваном в Кашгар, что и было впоследствии осуществлено Валихановым с полным успехом".

Петр Петрович Семенов-Тянь-Шанский. Мемуары. Том второй М., ОГИЗ, 1946