Сергей Бродский. Несколько постов из ФБ.
2018. Ош - у меня на тебя дрожь.
В 2003 году я первый раз отправился на пик Ленина. Мы ехали спортивной командой. Многие в первый раз. Почти все сходили на гору. А ехали мы на казённой ЦСКАшной газели. Несколько раз чинили её в дороге. А на обратном пути она совсем сломалась и потребовала серьёзного ремонта, встав на заправке при выезде из города.
Часть команды, во главе с тренером и главным по гаечкам, отправилась в город за запчастями, а часть осталась с машиной. К вечеру мы проголодались, и я пошёл искать что-то поесть. Набрёл на чайхану, хозяин которой сказал, что есть только чай, но он может приготовить плов. Целый казан, настоящего, узбекского плова! Это была удача ☘️
Сначала я сел на топчан и стал ждать, потом решил, что пойду посмотрю, как он это делает. Когда я зашёл во двор, хозяин колдовал над шкворчащим в казане мясом. Казан стоял на глиняной печке, в которой тлели угли. И я спросил, что он станет делать, когда огонь нужно будет прибавить. Он улыбнулся, взял охапку хвороста и сунул в печь - огонь запылал. Тут я с ехидной улыбкой говорю: - А убавить? Он посмотрел на меня как на дурака городского, хмыкнул и вытащил хворост из печи. Мы познакомились, его звали Карим. Он предложил выпить водки, я согласился.
Через полчаса вся оставшаяся у машины команда, сидела за столом во дворе у Карима, приходили его друзья и соседи. Водка не заканчивалась, пустые бутылки звякали под ногами, стол был завален фруктами, овощами, тандырными лепёшками, а по середине стояло огромное блюдо с пловом. Когда пришло время расходиться,я спросил, сколько мы должны за водку. На что Карим сказал, что должны мы только за плов, как договаривались, а остальное это угощение. И что он прекрасно понимает, что алкоголь стоит намного дороже, чем мы заплатили за плов.
Утром машина наша была починена и мы уехали домой. Через несколько лет я вновь ехал на пик Ленина, уже с клиентом. И водитель, узнав, что я уже был в Оше, спросил, был ли я до войны или после. Я слышал о беспорядках в городе, но представлял себе просто митинги, перекрытое движение, максимум, перевёрнутые машины. А была война, там стреляли, жгли дома, отрезали головы. При въезде в город я узнал ту самую чайхану, деревья персиков за забором, дом Карима, но он был пуст. Чёрные обугленные стропила кричали о трагедии на фоне голубого, азиатского неба...
2003 год. Фестиваль Хан-Тенгри. Через 17 лет я впервые увидел это видео. Так прошлое, вдруг, напомнило о себе. Когда-то ты был молод, силён. Полон амбиций, надежд, планов. Что случилось с тобой за эти годы? Осуществились ли мечты твои? Вспомнят ли тебя, в минуты печали, добрым словом? Жил ли ты как Человек или стелился бурьяном по ветру?
~ Под Хан-Тенгри я прилетел после восхождения на пик Ленина, чтобы поучаствовать в забеге на Хан. На таких высотах, до того, я ещё не бегал. У меня была хорошая акклиматизация, ну и почему бы не попробовать? Подумал я. Мы жили в базовом лагере, ждали дня Х и готовились кто как мог.
~ В один из дней, с горы пришла информация, что некая девушка ехала со второго лагеря на лыжах, грохнулась, находится в районе 4800 м. - ей нужна помощь. Начальник лагеря, Николай Червоненко (в красной пуховее на видео) сказал мне: - «Ты у нас бегун, собирайся. Потренируешься». Нужна была более полная информация о случившемся. Я выдвинулся.
~ Когда я подошёл, на меня смотрели испуганные голубые глаза, я ещё подумал - «как это красиво, голубые глаза на загоревшем лице». Трудно представить, о чём думает человек, лежащий на склоне огромной горы со сломанной шеей! Я поговорил с ней, она улыбнулась. Рядом был её товарищ, с ним мы засунули под неё каремат. Вскоре подошли парни, мы уложили её в акью, и потащили вниз.
~ В первом лагере остановились перекурить. Кто-то пытался напоить девочку горячим чаем, она отказывалась. Мне показалось, что делают они это с такими серьезными лицами, как будто, последний глоток воды подносят. Забрал у них кружку и напоил девчонку.
~ В темноте уже, спустили её на ледник и передали ЧСникам. Больше я её не видел. На следующий день прилетел вертолёт и забрал её вниз. Девочку звали Марта.
2018. Пять лет назад, ранним утром, я шёл по улице. На восток. А день, какой был день тогда? Была среда. Было морозно, солнце вышедшее из-за гребней гор слепило, и наверное улыбалось, я улыбался в ответ. Я шёл распахнутый, не чувствуя мороза, снег скрипел подо мной, а потом затихал, белый пар валил из рта, редких, прохожих. Сколько всего разного случалось со мной до этого утра, сколько после! Были друзья - которых уже нет. Были женщины - которых я называл своими. Было время когда звенели медные трубы. Было время когда целовал грязь. Но в то утро было ощущение счастья. Огромного, всеобъемлющего счастья. У меня родилась дочь.
2018 Ущелье Баянкол. На фото, весь белый - пик Баянкол, дальше пик Хан-Тенгри и крайний справа пик Жаркулак. Первый раз я попал в это ущелье в конце прошлого века (как звучит!), третьеразрядником. Меня тогда поразили масштабы ущелья в сравнении с моим родным Малоалматинским ущельем. Вроде всё тоже самое, горная система Тянь-Шань, те же ели, те же камни. Но всё огромное. Малоалматиское ущелье было миниатюрой, ущелья Баянкол.
Мы ходили тогда простые маршруты, под руководством Савиной Людмилы Николаевны, между собой, мы её ласково называли - Люся. Красивая, женственная, весёлая. ЗМС по альпинизму, 41-ая женщина на Эвересте. К нам, салагам, была строга и требовательна. Но слушались её не столько из-за строгости сколько из уважения и видимо каждый второй был в неё влюблён.
Часто выходили на восхождение в плохую погоду. И понятно было, что не полезем, а скорее всего развернёмся. Но всё равно мы подходили под маршрут. И Люся говорила: - Ну, всё. Подход, фиксация, отход. Тогда я не понимал, зачем нужно идти если всё равно развернёмся. Теперь благодарен. Потом Людмила Николаевна уехала и нас стал тренировать Юра Горбунов, а потом я попал в сборную к Ильинскому. Три тренера, три разных подхода к воспитанникам, всем я благодарен, но самые тёплые воспоминания о Люсе.
Об Ильинском.
Не знаю есть ли сейчас тренеры такого масштаба, мне кажется таких больше не делают. Разговаривая, как-то, с ним о современном альпинизме услышал от него эту фразу: «Раньше ледорубы были деревянные - люди железные, а сейчас наоборот». Вот он из тех, из первых, стальных.
~ И конечно абсолютной ценностью для него были люди. На тренировках он выжимал из нас все силы - пахали как проклятые. Дождь, снег, жара, мороз... Но потом, на горе мы могли работать сутками. Мы умели выживать и жить там, где большинство бы сломалось, не сдюжило.
«Не важно, залезут они или нет. Главное чтобы люди целы были». Это его слова.
2020. Проснулся сегодня, ни свет - ни заря. И вспомнилось одно утро под К2. 2007 год. Тогда мы хотели залезть на гору с севера, со стороны Китая. Базовый лагерь наш, стоял на зелёнке, и переход в первый лагерь занимал около десяти часов. И чтобы не усираться перед работой на маршруте мы стали проходить этот путь с ночёвкой. Получался, такой, не сложный, двух дневный трек.
~ И вот поставили мы палатку, поужинали, потрындели и спать легли. Я лёг головой, почти, в тамбуре. Откинул полог палатки и смотрел в небо. Таких чёрных ночей, с таким количеством звёзд, когда в Млечном пути видны все эти, разноцветные, туманности, галактики я не видел ни до ни после той экспедиции. Так и уснул смотря в небо.
~ Так и проснулся. Рано. Лежал и смотрел как исчезают последние звёзды. И тут над головой у меня, там где продукты, что-то зашуршало. Я потихоньку повернулся, а там мышка, мышонок. Он замер и на меня смотрит, так близко, что усики его видно, как он ими шевелит. Я на него смотрю - он на меня. Понял, что я не опасен и дальше стал лапшу нашу грызть. Тут парни зашевелились, он убежал. Пару раз остановился, посмотрел на меня и юркнул куда-то.
~ Это утреннее, рассветное время самое волшебное в сутках. Всё как-будто замирает, чтобы через мгновение очнуться и начать жить.
~ Пора было вставать. Мы вылезли из палатки, выпили кофейку, собрались и пошли дальше.
